Возлюбленный Дмитрий Евгеньевич16 ноября 2025 ИСТОРИЯ МЕДИЦИНЫ 147 Просмотров

П.П. Коваленко, И.И. Ваниев

 

Н.А. Богораз

1978

Введение

В плеяде выдающихся отечественных хирургов лауреат Государственной премии СССР заслуженный деятель науки РСФСР проф. Николай Алексеевич Богораз занимает особое место. Крупный экспериментатор и оригинальный хирург-новатор, Н. А. Богораз внес большой вклад в отечественную науку. Особенно плодотворны его исследования в области восстановительной хирургии, принесшие ему мировую известность.

 

Жизнь Н. А. Богораза отмечена чертами высокого патриотизма, гуманности и большого личного мужества. Замечательный ученый, человек, победивший тяжелый недуг, активный общественный деятель, видный педагог, он создал известную в стране школу хирургов.

 

Н. А. Богораз обучался медицине и начал свою профессиональную деятельность в последнем десятилетии ХІХ века. В хирургии этот период ознаменовался тем, что в операционных появился электрический свет и с внедрением методов обезболивания исчезли душераздирающие крики оперируемых. Хирурги стали справляться с госпитальной инфекцией, что дало возможность широко оперировать на всех органах, не исключая сердца.

 

Важные события происходили в этот период во всей России. После застоя 80-х годов в конце ХІХ столетия отмечается оживление промышленности. Несмотря на общую техническую и экономическую отсталость страны, заметно активизируется хирургическая служба в провинциях и в столице. Уже были сделаны первые в России желчепузырно-кишечное соустье (Н. Д. Монастырский, 1888), резекция желудка (А. Т. Богаевский, 1888), а грыжесечение и аппендэктомия становятся рядовыми операциями.

 

Материалистическое мировоззрение передовых ученых, подготовленное русскими революционными демократами А. И. Герценом, Н. Г. Чернышевским, Н. А. Добролюбовым, Д. И. Писаревым, способствовало тому, что в отечественном естествознании и медицине появились труды И. М. Сеченова, И. П. Павлова. Сформировалась школа клинициста С. П. Боткина, основанная на идеях нервизма. В академических центрах возникли хирургические школы Н. В. Склифосовского, А. А. Боброва, П. И. Дьяконова, В. А. Ратимова, В. И. Разумовского и др. Хирурги начали собираться на свои первые съезды, обменивались мнениями и опытом на страницах периодической печати.

 

Н. А. Богораз впитал в себя соки из благодатной почвы, на которой рос и развивался. Однако зенит его творчества приходится на послеоктябрьский период. Лишь в этот период могло родиться его основное детище—восстановительная хирургия в стране, где забота об увечных больных детях стала общегосударственной задачей, a не филантропическим актом отдельных частных лиц и организаций.

 

Нам кажутся чрезвычайно интересными исследования не только научного творчества выдающегося ученого, но и изучение других аспектов его личности, которая может служить примером для нравственного подражания.

 

В этой брошюре мы использовали материалы не только научного наследия Н. А. Богораза, но и его семейного архива, воспоминания учеников, друзей и знакомых, что приблизило к нам образ хирурга, помогло еще больше почувствовать обаяние выдающейся личности, понять нравственное значение его человеческого и научного подвига.

Страницы большой жизни

Крупнейший советский педагог А. С. Макаренко подчеркивал, что характер человека в основном складывается в первые пять лет жизни. Следует признать, что фундамент будущей личности во многом зависит от влияния родителей, впечатлений детства и среды, которая окружает человека в его ранние годы.

 

Николай Алексеевич Богораз родился в Таганроге 1 февраля по старому стилю 1874 г. Родители его были мещане и при своих весьма скромных средствах старались сделать и делали все, чтобы их дети получили гимназическое, а затем и высшее образование.

 

Таганрог — порт того времени — шумел многоязычным разговором, оживленной торговлей, греческими кофейнями. У его причалов пришвартовывались не только русские суда, но и корабли, приходившие из различных стран мира. С этим городом связаны многие страницы биографий А. С. Пушкина, П. И. Чайковского и других великих деятелей русской культуры, в разное время побывавших здесь.

 

Правда, значение Таганрогского порта в детские годы Коли Богораза несколько уменьшилось. Выше, на Дону, вырос город Ростов, иногда называвшийся «Азовский Ливерпуль», «Российский Чикаго», который быстро стал третьим в стране по торговому обороту с заграницей и в котором бурно развивалась промышленность. В этом городе суждено было впоследствии провести Н. А. Богоразу большую часть наиболее плодотворных лет своей творческой жизни.

 

Экспорт хлеба теперь шел не через Таганрог, а через Ростов и Мариуполь. Таганрог во многом стал походить на старую Российскую провинцию с ее характерными чертами. Однако в это время по улицам города уже ходил гимназист Антон Чехов. В 70—80-х годах сюда часто приезжали многие выдающиеся русские музыканты, художники, деятели театрального искусства. Ранние детские годы Н. А. Богораза, прошедшие в его родном городе, несомненно оставили яркий след в п

амяти, и Николай Алексеевич до конца своих дней тепло вспоминал родные края.

Гимназические годы его прошли в Тифлисе, куда переехала семья Богоразов. В то время Тифлис был экзотическим южным городом, крупным культурным центром Закавказья с бурной жизнью на его площадях и улицах. В городе с 1850 г. уже был театр, куда часто приезжали знаменитые гастролеры. Н. А. Богораз впоследствии поражал общей культурой и широким кругозором. Можно смело предположить, что его разносторонние интересы, высокая культура сложились в гимназические годы.

 

С 4—5-го класса гимназии Коля Богораз вынужден был давать частные уроки (репетиторствовать). Уже известным профессором он любил рассказывать смешные истории о нерадивых учениках тех гимназических лет и, хотя в тот период ему было материально тяжело, вспоминал об этом с веселой иронией, в чем сказывались свойственные ему оптимизм и чувство юмора.

 

На формирование личности Н. А. Богораза не мог не оказать влияния его старший брат С. А. Богораз, который раньше Николая Алексеевича получил высшее медицинское образование и стал врачом. Брат был революционно настроен, принимал активное участие в событиях 1905 г. и, спасаясь от репрессий царского правительства, эмигрировал во Францию. Пример брата, его увлечение медициной и боевая гражданственность безусловно сыграли положительную роль в становлении мировоззрения молодого Н. Богораза.

 

Чтобы правильно представить атмосферу семьи Богоразов, надо сказать о его другом брате — Владимире, который был на 9 лет старше Николая Алексеевича. Впоследствии Владимир Германович Богораз стал крупным ученым-этнографом, путешественником и известным писателем, выступавшим под псевдонимом Н. А. Тан. С 1885 г. он примкнул к народовольческой группе, работал в тайной типографии. Неоднократно арестовывался, был заточен в Петропавловскую крепость и другие тюрьмы, был в ссылке. В годы первой революции В. Г. Богораз сотрудничал в печатном органе большевиков «Казарма». Он был известен как лингвист, знаток жизни и быта народов Севера. Его избрали член-корреспондентом Академии наук СССР, что явилось признанием его заслуг перед советской наукой. Умер В. Г. Богораз в 1936 г. по дороге в Ростов, куда ехал навестить Н. А. Богораза.

 

Можно предположить, что литература, которую читал юноша-гимназист Коля Богораз, подбиралась не без влияния интересов старших братьев.

 

В 1892 г. Н. А. Богораз окончил гимназию с золотой медалью. В том же году он стал слушателем Военно-медицинской академии в Петербурге.

 

Военно-медицинская академия к тому времени накопила традиции и после ряда преобразований стала одной из лучших и наиболее авторитетных высших медицинских школ России. Поколение ее профессоров (В. В. Петров, Н. И. Пирогов, Н. Н. Зинин, С. П. Боткин, И. М. Сеченов и др.) уже к тому времени внесли заметный вклад в науку. В стенах академии создавались научные школы, питомцы которых впоследствии заведовали кафедрами в университетах столицы и других крупных городов России.

 

На формирование личности человека, тем более ученого, как правило, оказывают значительное влияние студенческие годы. Вместе с накоплением знаний формируются профессиональные качества. Окружающая атмосфера развивает приобретенные ранее элементы общей культуры, формирует этику гражданина. Восемнадцатилетний юноша жадно впитывает в себя прогрессивные идеи, ищет примеры для подражания. В академии было у кого учиться и кому подражать: Физик Н. Г. Егоров, химики А. П. Дианин (ученик А. П. Бородина), А. Я. Данилевский, патологоанатом К. Н. Виноградов. Н. А. Богораз слушал лекции В. В. Пашутина, И. П. Павлова, В. М. Бехтерева. Обращал на себя внимание профессор-зообиолог Н. А. Холодковский, на кафедре которого был один из лучших зоологических музеев в России. Выдающийся ученый, опубликовавший более 160 научных работ, гельминтолог Н. А. Холодковский вызывал восхищение студентов, вскрывая ручным способом мельчайших насекомых. Он — автор многих учебников, научно-популярных статей. Н. А. Холодковский был лауреатом Пушкинской премии, присуждаемой Российской академией наук. Он был удостоен этой высокой чести за перевод «Фауста» Гёте. Широко известны также его переводы произведений Байрона, Шекспира, Мильтона.

 

Молодой человек, посвятивший себя медицине, с нетерпением ждал встречи с клиническими дисциплинами. И здесь у Н. А. Богораза не было причин для разочарования. Терапевтическая школа знаменитого русского врача С. П. Боткина с ее клинико-физиологическим направлением по характеру и значению выпускаемых работ, количеству научных и преподавательских кадров (38 профессоров, учеников С. П. Боткина, заняли различные кафедры) вышла на одно из первых мест в стране. И хотя С. П. Боткина к тому времени не было в академии уже три года, здесь работали его ученики Ф. Н. Пастернацкий, А. В. Попов, М. В. Яновский, преемники его идей нервизма, материалистического понимания влияния внешней среды на организм и целостность последнего.

 

Впоследствии ученики Н. А. Богораза часто слышали от него любимый афоризм «хороший хирург — это терапевт, владеющий ножом». Н. А. Богораз стал хорошим клиницистом и диагностом, в чем, видимо, сыграла немаловажную роль клиническая подготовка, полученная им в стенах академии.

 

Основателем кафедры бактериологии и инфекционных болезней был С. С. Боткин, первый в России профессор бактериологии и инфекционных болезней, сын знаменитого С. П. Боткина. Кафедрами хирургии заведовали М. С. Субботин, Н. А. Вельяминов, В. А. Ратимов.

 

Естественно, что наибольшее влияние на формирование Н. А. Богораза как хирурга в студенческие годы оказывают хирургические кафедры, и среди них следует выделить ту, на которой он начинает пробовать свои силы в научной работе и к которой, видимо, больше всего лежит его сердце. Такой кафедрой для студента Н. А. Богораза была кафедра госпитальной хирургии, которой руководил проф. Василий Александрович Ратимов. Это была знаменитая первая кафедра госпитальной хирургии в России, открытая великим Н. И. Пироговым 3 марта 1841 г.

 

Оценки деятельности В. А. Ратимова как ученого и руководителя противоречивы. B монографии А. Т. Ивановой «Сергей Петрович Федоров» сравниваются организаторские способности В. А. Ратимова и занявшего его место С. П. Федорова. Сравнение не в пользу первого. Молодой, только что вступивший в должность, С. П. Федоров оказался энергичнее ушедшего в отставку В. А. Ратимова. Нелестный отзыв о работе клиники дает наш современник проф. П. П. Гончаров: «...не чувствовалось того размаха оперативной деятельности, какой наблюдался в некоторых других клиниках, значительно раньше усвоивших новые методы. Не чувствовалось в клинике значительного роста и научной деятельности. И здесь оставалась большей частью старая тематика: заболевание костей и суставов, заболевания мочевого пузыря, вопросы обезболивания, казуистика, хотя и имелись уже работы по вопросам хирургии лечения камней и водянки желчного пузыря, о радикальной операции грыжи и др.».

 

Сохранился документ — рапорт С. П. Федорова по вступлении в должность в 1903 г.: «... на все 99 кроватей имеется только один постоянный врач, ассистент, на которого, кроме того, возложены хозяйственные и отчасти преподавательские обязанности... Столь же недостаточно и количество низшего персонала: сестер милосердия и сиделок... Аудитория тесная, низкая и душная комната, кроме того, еще полутемная... В операционных стены и потолок в трещинах, краска во многих местах облупилась и углы не круглые, все это способствует накоплению грязи и пыли... Самое главное неудобство их — недостаток света».

 

Вот запись из протоколов заседаний, конференций Военно-медицинской академии за 1902/03 учебный год: «В заключение профессор Федоров присовокупляет, что при настоящей неудовлетворительной и совершенно не соответствующей современным научным требованиям обстановке госпитальной хирургической клиники он не может взять на себя как заведующий этой клиникой полной ответственности за могущие возникнуть недоразумения и упущения в деле лечения больных и преподавания студентам».

 

Учитывая даже, что С. П. Федоров, активно желая перестроить клинику и добиться больших ассигнований, несколько сгущал краски, следует признать картину мало отрадной. Справедливости ради, однако, надо отметить, что описанная ситуация относится к 1903 г., т. е. после двух лет царившего в клинике междувластия. С 1901 г., после ухода В. А. Ратимова, в клинике не было руководителя, чувствовавшего себя постоянным хозяином. Клиникой временно заведовал Р. Р. Вреден, после его ухода руководство клиникой было поручено М. С. Субботину, а преподавание — В. А. Оппелю и В. Н. Гейнацу.

 

Отрицательные оценки современных авторов, нам кажется, можно объяснить некоторым невольным субъективным настроем, желанием подчеркнуть преимущества и организаторские способности С. П. Федорова, сумевшего перестроить пришедшую в упадок клинику. Нет сомнения, что фигура С. П. Федорова более значительна, чем фигура В. А. Ратимова. Вклад, внесенный первым в науку, намного значительнее скромных заслуг второго. Однако следует задуматься, почему именно в клинике, руководимой В. А. Ратимовым, сформировались хирургические звезды первой величины, такие, как И. А. Праксин, Р. Р. Вреден, В. Н. Шевкуненко, В. А. Оппель, Л. М. Пуссепп и др.

 

Окончив академию в 1876 г., В. А. Ратимов был оставлен в клинике Е. И. Богдановского. После защиты докторской диссертации на тему «Опухоли верхней челюсти в клиническом отношении» он получил двухгодичную заграничную командировку. Став впоследствии заведующим кафедрой, В. А. Ратимов реорганизовал ее, учитывая требования асептики и антисептики. В клинике производилось до 650 операций в год.

 

При В. А. Ратимове в клинике стали производиться чревосечения. Он одним из первых в России резецировал привратник при раке желудка (рецидив через 12 лет). Среди прочих обращают на себя внимание его работы «Иссечение прямой кишки с помощью временной резекции крестца» (1893) и «К вопросу о происхождении множественного эхинококка брюшной полости» (1894). В диссертации его ученика П. А. Белогорского приводится программа занятий со слушателями академии. Вне сомнения, качество преподавания было на достаточно высоком по тем временам уровне.

 

Будучи хорошим хирургом и широко образованным человеком, В. А. Ратимов привлек к себе молодежь. Именно к нему потянулись влюбленные в хирургию молодые люди. Р. Р. Вреден, В. А. Оппель, Н. А. Богораз предпочли его умному, трудолюбивому М. С. Субботину и талантливому, блестящему Н. А. Вельяминову. Впоследствии В. А. Оппель писал о В. А. Ратимове: «Серьезный широкий ум, скромность, любовь и преданность делу, честность и доброта — вот те качества, которые заставляли его уважать и любить. Он был руководителем подрастающего поколения врачей, развивал в своих учениках педантичное отношение к оперативной технике, стремление к занятию наукой».

 

В клинике В. А. Ратимова Н. А. Богораз, будучи студентом, выполнил свою первую научную работу «Случай 3-недельного блуждания ржаного колоса в теле ребенка», которая была напечатана в 1897 г. в наиболее авторитетном по тому времени журнале. Она и возглавила по хронологическому принципу длинный список работ ученого.

 

«Случайные» люди в академии отсеивались уже на первом курсе. Оставались лишь те, для которых необходимой духовной пищей была медицинская наука. Духовной пищей несколько иного рода, формирующей интеллект человека, является общечеловеческая культура в различных ее проявлениях. Именно к этой культуре питомцев академии приобщали такие ученые, как пροφ. Η. Α. Χолодковский — известный зообиолог и не менее известный поэт-переводчик, лауреат Пушкинской премии; выдающийся химик и композитор А. П. Бородин; инфекционист С. С. Боткин, открывший палочку молочнокислого брожения, известный знаток живописи. Трудно быть таким блестящим лектором и стилистом, каким был Н. А. Вельяминов, таким остроумным полемистом как Г. И. Турнер, не впитав в себя элементы той высокой человеческой культуры, которую они умели тонко дать почувствовать своим слушателям и, таким образом, показать ее привлекательность в человеке.

 

Пять лет, проведенные Н. А. Богоразом в Петербурге, где чувствовалось дыхание великой науки и великой культуры, не прошли бесследно, они оставили глубокий след в его памяти и способствовали становлению его личности.

 

Очень важную роль в формировании общественных взглядов Н. А. Богораза играла и не могла не играть царившая в академии общественная атмосфера. Она была во многом противоречивой. На ее характере сказывались различные факторы и явления, которые отражали борьбу не только научных школ, но и общественно-политических взглядов ученых.

 

Студенческое движение в академии имело свою историю. В относительно далеком прошлом были годы николаевской реакции, когда был забит до смерти палками студент Сочинский, когда господствовал в академии аракчеевский ученик, тупой самодур генерал Клейнмихель.

 

Среди профессоров академии был материалист И. М. Сеченов, подвергшийся нападкам за свой «нигилизм»; С. П. Боткин подозревался полицией в связи с революционным эмигрантом А. И. Герценом; в академии работал прогрессивно настроенный П. Ф. Лесгафт.

 

Академия помнила множество студенческих беспорядков, которые, как правило, начинались с внутри академических требований. Однако они совпадали обычно с общеполитическим подъемом в стране и нередко имели политическую окраску.


Девяностые годы, в которые учился Н. А. Богораз, считаются годами некоторого затишья активного студенческого движения в академии (следующая волна его поднялась здесь только в 1901 г.). В отношении прав и быта студентов наблюдается некоторый прогресс. В 1878 г. были официально разрешены сходки, создан институт старост. В 1881 г. всем студентам были начислены стипендии. Студенты имели теперь столовую и студенческую кассу. Тип вечно голодного, плохо одетого, прозябающего в грязных каморках, а иногда и просто погибающего от нищеты и чахотки слушателя, ушел в прошлое. Студенты были сыты, хорошо и добротно одеты. Академия постепенно превращается в привилегированное заведение.

 

И все-таки полностью изолировать слушателей от революционно настроенного студенчества не удавалось. Известно, что в организации «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» были студенты академии А. Ф. Никитин, Г. С. Канцель, К. М. Тахтарев. В академии имелась тайная студенческая библиотека из четырех отделов: естествознания и психологии, беллетристики, философии, социологии, о чем предупреждал академическое начальство департамент полиции. В «Истории Военно-медицинской академии за 100 лет» проф. В. М. Ивановского, изданной в 1898 г., говорилось: «Большим злом в студенческой жизни было увлечение чтением запрещенных книг политического содержания и даже революционной пропагандой». На Франко-русском заводе в 1898 г. студент Я. Принцев распространял революционные воззвания среди рабочих. Студенты знали имена и фамилии своих товарищей, находящихся в разные годы в тюрьмах и ссылках. Они знали, что молодой профессор П. И. Дьяконов, заведовавший кафедрой оперативной хирургии и топографической анатомии в Москве, во время обучения в Академии неоднократно арестовывался за революционную пропаганду среди рабочих и солдат, а на пятом курсе был сослан в Великий Устюг.

 

Выходец из семьи с революционными традициями, Н. А. Богораз не мог не сочувствовать революционным идеям и оставаться в стороне от борьбы. Как сообщил авторам этих строк ученик Н. А. Богораза проф. А. З. Цейтлин, Николай Алексеевич участвовал в студенческом движении. Известно, что 53 студента академии 4 марта 1897 г. участвовали в демонстрации по поводу самоубийства в Петропавловской крепости студентки Ветровой и подверглись репрессиям. Возможно, что среди них был Николай Богораз. Во всяком случае Н. А. Богоразу, окончившему с отличием в 1897 г. академию, из-за участия в студенческом движении не позволено было оставаться вместе с В. А. Оппелем и Р. Р. Вреденом при клинике В. А. Ратимова, как ранее предполагалось.

 

В Петербурге после окончания академии Николай Алексеевич женился на девушке из обедневшей дворянской семьи. Его супруга, Ольга Кирилловна, была привлекательная, живая и энергичная женщина, любившая верховую езду. В семейной жизни она стала несколько властной хозяйкой, а влюбленный в нее Николай Алексеевич всю свою жизнь оставался ее верным рыцарем. В Закавказье у Ольги Кирилловны и Николая Алексеевича родились сын Николай и дочь Ольга.

 

Сняв военную форму, 23-летний доктор Н. А. Богораз отправился работать врачом на станцию Ганжа Закавказской железной дороги.

 

Что собой представляла транспортная медицина в России тех лет, видно из высказываний проф. П. Н. Обросова: «Будучи послан фельдшером на станцию Кача Сибирской железной дороги, в бытность свою студентом III курса, я нашел там хирургическую обстановку приемного покоя в виде скалки из кухонных принадлежностей и ночного горшка как единственного медицинского прибора». Вряд ли на других дорогах, в том числе и на Закавказской, дело обстояло лучше.

 

Известно, что половина общего количества больных, а часто и больше, работавших на железных дорогах, в те годы из-за недостаточной профилактики и высокого травматизма были хирургического профиля. Например, на Привислинских железных дорогах в 1901 г. из 707 больных было 389 хирургических, а терапевтических — 318. В одном из выступлений на съезде железнодорожных врачей в 1898 г. отмечалось, что «...на постройках железных дорог мы встречаемся в большинстве случаев с заболеваниями хирургическими и инфекционными: на хирургические случаи приходится 50%, на инфекционные — около 30%».

 

Поскольку удельный вес хирургической службы на железной дороге был выше остальных медицинских служб, у Н. А. Богораза появилась возможность больше заниматься хирургией, которую он широко использовал, работая под руководством проф. Н. В. Парийского.

 

Н. В. Парийский мало писал и в профессиональной литературе заметного следа не оставил. Тем не менее он прекрасно оперировал, и в руководимом им учреждении был хорошо поставлен лечебный процесс хирургических больных. Организаторские способности успешно перенял от него Н. А. Богораз.

 

События 1905 г. Николай Алексеевич встретил уже в Баку. Ольга Кирилловна вспоминала, что во время массовых забастовок и вооруженных столкновений того времени был пущен только один паровоз, на котором хирург Н. А. Богораз был доставлен для оказания помощи раненым забастовщикам. Во время репрессий, последовавших после подавления революции, Н. А. Богораз был арестован и содержался в тюрьме.

 

Спустя много лет семейное предание, в соответствии с общим жизнерадостным настроем в доме, придало событиям юмористическую окраску. Рассказывалось, что Ольга Кирилловна с красным зонтиком и в красных ботинках прорвалась к губернатору, и он был не столько потрясен ее красотой, сколько испугался, что Ольга Кирилловна убьет его своим зонтиком, и поспешил освободить «лекаря бунтовщиков».

 

В 1906 г. в газете «Русский врач» в разделе «Хроника и мелкие известия» обращалось внимание: «на место 2-го врача Бакинской железнодорожной больницы, освободившееся за увольнением администрацией занимавшего его Н. А. Богораза по обвинению его в организации политической забастовки».

 

Н. А. Богораз был вынужден переехать в Сибирь. С 1906 г. начинается Томский период его деятельности. Здесь, в Сибири, его не оставляет жажда научной деятельности, которую он продолжил, работая под руководством проф. Платона Ивановича Тихова.

 

За 9 лет, проведенных в Закавказье, Н. А. Богораз стал хорошим специалистом-оператором. Существовало кулуарное мнение, что у проф. П. И. Тихова он получил только «паспорт», а именно оформил необходимую для дальнейшего продвижения диссертацию, что П. И. Тихов был стар, последние годы много болел и мало что мог дать своим ученикам. Поскольку подобный слух имел место и неоднократно доходил и до нас, мы считаем своим долгом его опровергнуть. Н. А. Богораз начал работать в клинике госпитальной хирургии Томска в возрасте 32 лет, а П. И. Тихову в это время был 41 год. В то время он только три года руководил клиникой, а главные его работы, принесшие ему славу, были еще впереди. Значительная часть научных трудов вышла из клиники во время пребывания там Н. А. Богораза, что свидетельствует о том, что именно эти годы были для П. И. Тихова наиболее творческими. Умер П. И. Тихов в возрасте 52 лет, оставив о себе память как о корифее русской хирургии, личности весьма одаренной, с интересной биографией.

 

Талантливый человек, наделенный энергией, не может не оставить у окружающих его людей, тем более у учеников, отпечатка своей личности. П. И. Тихов был типичным представителем провинциальной университетской медицины, поднимающейся в эти годы до уровня медицины столичной. Кто-то обратил внимание на юного Платона Тихова, любознательного мальчика, —ямщика с сибирского тракта, и помог ему выучиться. В 1893 г. он окончил медицинский факультет Казанского университета и был оставлен как способный студент ординатором у проф. В. И. Разумовского. Через 4 года П. И. Тихов защитил докторскую диссертацию на тему «О резекции голеностопного сустава с удалением таранной кости при туберкулезе». Еще через 2 года, в 1899 г., он стал приват-доцентом. Затем уехал в заграничную командировку, где посетил лучшие клиники Европы, работал некоторое время у таких мастеров хирургии, как Ру, Бергман и др. В 1903 г. в возрасте 38 лет П. И. Тихов стал заведовать кафедрой госпитальной хирургии в Томском университете.

 

П. И. Тихов находил время для чтения публичных лекций с благотворительной целью. Он знал несколько языков, в том числе итальянский, шведский и датский, хорошо рисовал, любил музыку, будучи профессором, пел на благотворительных концертах. У него был хороший голос (бас-контато). Любимец студентов, П. И. Тихов пользовался уважением и любовью также своих сотрудников.

 

Н. А. Богораз, прибыв в клинику, попал в обстановку, весьма далекую от идеальной. Однако благоприятным моментом можно считать, что он работал в одной из госпитальных клиник, которые, как правило, были богаче разнообразным клиническим материалом, чем клиники факультетские. Кафедры общей хирургии в те годы чаще всего клиник не имели, факультетские же клиники в провинциальных университетах были маломощные, с числом коек не более 25, и, хотя были лучше оснащены, так как принадлежали факультету (отсюда и название), закрывались с прекращением преподавания на каникулярный период (работали всего 8 мес. в году). Неблагоприятным моментом было то, что клиники госпитальной хирургии, принадлежавшие городу, были намного хуже оборудованы. Надо обладать, кроме таланта, гигантской силой духа, какая была у П. И. Тихова, чтобы в трудных условиях накопить огромный клинический опыт (отличительной чертой его работ, подмеченной историками хирургии, станет богатейший собственный материал) и организовать на достаточном уровне педагогический и научно-исследовательский процесс. Научная жизнь в клинике била ключом. В 1908 г. здесь была детально разработана операция пересадки мочеточников в кишечник (диссертация Н. И. Березнеговского), в 1909 г. вышла монография П. И. Тихова «Туберкулез суставов и костей», удостоенная премии Буша.

 

В 1908 г. была опубликована в Русском хирургическом архиве монография Н. А. Богораза «Травматические повреждения брюшной полости». Н. А. Богораз после 3 лет работы над диссертацией «О частичных ампутациях стопы» защитил ее в 1909 г., получив звание доктора медицинских наук. В этом же году вышла его работа «Ортопедический артродез в положении лошадиной стопы».

 

В 1910 г. доктор медицинских наук Н. А. Богораз едет за границу и посещает лучшие клиники Германия, Австрии, Франции, Италии. В то время лидирующее положение в мире занимала германская хирургия. Н. А. Богораз смог познакомиться с клиникой основоположника и руководителя немецкой хирургии Бира, а также с работами Лексера и Зауэрбруха.

 

Творческая активность Н. А. Богораза продолжала нарастать. В Петербурге в «Хирургическом архиве Вельяминова» в 1910 г. публикуются его статьи «К хирургии желудка» и «О подкожном повреждении почки». В том же году в «Известиях» Томского университета вышла его оригинальная для того времени работа «Травматические повреждения сердца с клинической точки зрения», где Н. А. Богораз установил, что рана сердца заживает соединительнотканным рубцом.

 

В 1911 г. Н. А. Богораз возвращается из-за границы в Томск, где получает приват-доцентуру по хирургии. В том же году вышли его работы «Об оперативном лечении ранений легкого и в частности о зашивании легочной раны» и «К хирургии пищевода». В 1912 г. Н. А. Богораз публикует еще две работы: «Об анастомозе артерии и вены при гангрене конечностей» и «К методике пластики локтевого сустава при застарелом заднем вывихе». Обе работы обратили на себя внимание и сыграли важную роль в том, что Н. А. Богораз прошел в 1913 г. по конкурсу на заведование кафедрой госпитальной хирургии Варшавского университета.

 

Томский период деятельности Н. А. Богораза окончился. Николай Алексеевич вышел из него известным в литературе ученым, опытным клиницистом с оригинальным научным мышлением и направлением. Серьезно готовясь к профессорской деятельности, Н. А. Богораз снова едет за границу (1912), «чтобы проверить (как впоследствии писал об этой поездке проф. Н. И. Напалков) и усовершенствовать себя по мировым образцам» Николай Алексеевич расстается с П. И. Тиховым, который умер через 5 лет от тяжелой болезни. В. И. Разумовский, учитель П. И. Тихова, к десятилетней годовщине со дня его смерти напишет воспоминания о своем талантливом ученике, воссоздавая образ самобытного и высокоодаренного ученого. Через 23 года авторы учебника «Частная хирургия» Н. А. Богораз и П. Н. Обросов в предисловии отметят П. И. Тихова как яркого представителя школы В. И. Разумовского.

 

Поскольку нами упомянуто имя В. И. Разумовского, следует сказать несколько слов о его влиянии на Н. А. Богораза. Николай Алексеевич любил подчеркивать, что являлся в научном смысле «внуком» В. И. Разумовского, а своих учеников называл его «правнуками». Преемственность, таким образом, выглядела так: В. И. Разумовский — П. И. Тихов — Н. А. Богораз. Н. А. Богораз не был студентом В. И. Разумовского и в его клинике не работал, тем не менее с гордостью считал себя преемником его идей. Контакты с В. И. Разумовским, в последующем старшим своим современником, вплоть до совместной работы по редактированию трехтомного руководства «Частная хирургия», вышедшего в 1935 г., очевидно, давали право Николаю Алексеевичу считать себя его учеником.

 

Существовала и «обратная» связь. В. И. Разумовский поддерживал и популяризировал предложения Н. А. Богораза. Одна из немногих, его клиника внедрила метод лечения язвенной болезни путем холецистогастростомии, предложенный Н. А. Богоразом, и накопила достаточный материал.

 

Варшавский период деятельности Н. А. Богораза был наиболее коротким. 13 августа 1913 г. Н. А. Богораз стал заведовать кафедрой госпитальной хирургии Варшавского университета вместо уехавшего в Петербург Н. Н. Петрова, основоположника отечественной онкологии. «Как сейчас помню его вступительную лекцию, прочитанную в актовом зале Университета, — вспоминает его ученик Б. З. Гутников. — Она вызвала восторг огромной аудитории, профессоров, преподавателей и студентов всех курсов и факультетов. В ней обрисовался образ хирурга-новатора, горящего идеями новой хирургии, вооруженного всеми достижениями науки...».

 

Варшавский университет был учрежден в 1869 г. на базе Главной школы, которая приравнивалась к высшим учебным заведениям. Однако значительного авторитета она тогда еще не имела. После событий 1905 г., в которых активно участвовали студенты, университет был закрыт и начал работать только в 1908 г. Почти треть студентов университета — 324 человека — были медиками. На 13 кафедрах медицинского факультета работали 16 профессоров, среди них известные ученые, которые к моменту прихода в университет Н. А. Богораза уже пользовались известностью в научном мире: теоретики А. А. Шибков, И. Ф. Пожарийский, К. Р. Мирам, гистолог А. А. Колосов, открывший межклеточные мостики, клиницисты-терапевты И. В. Завадский, Э. М. Кастанаян, дермато-венеролог П. В. Никольский, окулист К. Х. Орлов и, наконец, Н. И. Напалков, заведующий параллельной хирургической кафедрой, один из наиболее ярких представителей школы П. И. Дьяконова. В этой плеяде ученых Н. А. Богораз занял почетное место.

 

B первый год работы Н. А. Богораза в Варшаве опубликована в журнале «Русский врач» его монография «О пересадке верхней брыжеечной вены в нижнюю полую при циррозе печени», которая принесла ему всемирную известность. Это была одна из первых научных работ, посвященных весьма сложной проблеме лечения портальной гипертензии. В этот период Николай Алексеевич имел возможность проявить организаторские способности и проверить себя в качестве руководителя научного коллектива кафедры. He прошло и года, как в «Известиях Варшавского университета» появилась другая работа Н. А. Богораза, «Важнейшие этапы в развитии научной хирургии». В этом же году в Петербурге была опубликована работа Н. А. Богораза «Повреждения и заболевания локтевого сустава и предплечья».

 

Н. А. Богоразу исполнилось 40 лет, когда началась первая мировая война. Он отправляется на Западный фронт. Ни одна из воюющих держав — ни Германия, ни Франция, ни Россия — не оказалась достаточно подготовленной к невиданному дотоле размаху войны. Преданный своему делу, Н. А. Богораз не мог оставаться безразличным к недостаткам организации военно-санитарной службы. Санитарными отделами армий руководили генералы, не имевшие медицинского образования. Тяжелораненые часто оставались без квалифицированной помощи, а легкораненые в санитарных поездах отправлялись в тыл. Военных хирургов не хватало. Многие профессора отсиживались в тылу. Хирургия в общем с задачами, выдвинутыми войной, не справлялась.

 

В текучке военных дел угасала и приостанавливалась научная работа. Прекратил издаваться журнал «Хирургия». Отбыл на фронт один из ведущих его (после смерти П. И. Дьяконова) редакторов профессор Варшавского университета Н. И. Напалков. В 1914 и 1915 гг. не состоялись очередные съезды российских хирургов. Хирурги стали мало общаться между собой.

 

Но и в тот период научная активность Н. А. Богораза не снижалась. Не прерывая связей с университетом, он продолжал собирать и анализировать материалы по военно-полевой хирургии. Одна за другой выходили его работы. В 1915 г. на страницах газеты «Русский врач» опубликованы его статьи «О ранениях кровеносных сосудов в текущую кампанию», «Случай бедренной артериально-венозной аневризмы с костным мешком», «Об огнестрельных ранениях легких в текущую кампанию», а в 1916 г. помещена статья «Следует ли перевязывать вену при прекращении тока в одноименной артерии». Вызвали интерес научной общественности и опубликованные во «Врачебной газете» его работы «Отчет о 1000 операций, произведенных на театре военных действий», «О наложении заплат на рану артерии», а также статья «О лечении ранений сосудистых стволов», напечатанная в «Медицинском вестнике» Красного Креста Западного фронта.

 

В этих работах прослеживается особый интерес Н. А. Богораза к сосудистой хирургии. Не случайно пионер сосудистого шва Н. А. Богораз почти через 20 лет возвратился к своему военному материалу и обобщил его в опубликованной в 1935 г. монографии «Повреждения кровеносных сосудов при военно-полевых ранениях».

 

Обстановка на фронтах определила необходимость эвакуации Варшавского университета в глубь страны, и в 1915 г. он был эвакуирован вначале в Москву, а затем в Ростов-на-Дону. Для основных клиник медицинского факультета в Ростове-на-Дону были предоставлены корпуса Николаевской городской больницы, расположенные в то время в парке на окраине города. Это была одна из немногих хороших больниц в стране. Ее данные с фотографиями корпусов и палат были внесены в энциклопедию наряду с данными столичной Обуховской больницы. В одном из светлых, высоких, просторных корпусов расположилась клиника госпитальной хирургии, где она находится и сейчас, хотя претерпела некоторую реконструкцию. На двух этажах располагались пять больших палат по 20—22 койки. Неудобства в связи со скоплением в палате большого количества больных в те времена не принимались в расчет. В палатах клиники было много света и воздуха. Позже была сделана вместительная, светлая аудитория, приспособленная для показательных операций.

 

В 1915 г. занятия в университете начались с опозданием: профессора и преподаватели-клиницисты работали в военных госпиталях. В эти тяжелые годы Николай Алексеевич начал формировать основной «костяк» своих помощников-учеников и продолжал заниматься ин тенсивной научной деятельностью.

 

В 1917 г. свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция, положившая начало новой эры мировой истории. Среди интеллигенции не все поняли и приняли революцию. Вождь революции В. И. Ленин писал: «"Без нас не обойтись" — утешают себя привыкшие служить капиталистам и капиталистическому государству интеллигенты. Их наглый расчет не оправдается: образованные люди уже теперь выделяются, переходя на сторону народа, на сторону трудящихся, помогая ломать сопротивление слуг капитала». Выходец из семьи с революционными традициями, Н. А. Богораз оказался среди этих образованных людей, в отряде передовой интеллигенции, с первых дней принявших Октябрьскую революцию.

 

В годы гражданской войны условия работы в южном городе России были необычайно тяжелыми. Часто в клинике не было ни топлива, ни света. Тем не менее ростовские профессора-хирурги Н. А. Богораз, Н. И. Напалков, П. И. Бухман почувствовали разбуженную великими событиями энергию молодежи, которая хлынула в клиники, заполняя аудитории на конференциях, и еще более активно стали организовывать научно-исследовательскую работу в своих коллективах и увлекали их личным примером.

 

Было создано Донское медицинское научное общество. На одном из его заседаний Н. А. Богораз докладывает свою работу «О Восстановлении разрушенного носа». Она послужила началом его увлечения восстановительной хирургией, верность которой он сохранил на всю жизнь и любовь, к которой передал своим ученикам.

 

Важнейшую роль в деле перестройки и дальнейшего развития всей системы народного образования в нашей стране сыграл подписанный В. И. Лениным 2 августа 1918 г. Декрет о правилах приема в высшие учебные заведения. Этим декретом отменялась плата за обучение, снимались ограничения при поступлении в вуз женщин, широко открывались двери высших учебных заведений перед рабоче-крестьянской молодежью.

 

В январе 1920 г. Красная Армия освободила Ростов-на-Дону от белогвардейцев, и с первых дней освобождения город стал жить новой жизнью. Приходилось решать много трудных задач восстановления, разрушенного в годы войны городского хозяйства, прилагать огромные усилия налаживания и перестройки всей культуры, научной жизни. Успех этой огромной работы во многом решался самоотверженным трудом широких масс населения, восторженно встретивших окончание войны.

 

Именно этот период был знаменателен для Н. А. Богораза тем, что вместе с большой группой прогрессивных профессоров он активно включился в работу по перестройке системы высшего образования. Н. А. Богораз, его ученики и друзья впоследствии вспоминали, с какой огромной энергией трудился он в те годы, решая сложные задачи перестройки научной и учебной работы на новых социалистических началах. Лекции в университете, выступление на заседаниях научного общества, практическая работа в клинике и госпиталях, подготовка к печати новых научных работ, посвященных актуальным проблемам хирургии, — всему этому Н. А. Богораз отдавал свои силы, знания и опыт.

 

Нормальный ритм жизни Николая Алексеевича прервало трагическое событие, которое произошло 8 сентября 1920 г. Оно стало серьезным испытанием его воли и характера. Выйдя из клиники, Николай Алексеевич спешил на консультацию в госпиталь. На Большой Садовой улице (ныне улица Энгельса) у клинического сквера он вскочил в переполненный вагон трамвая и сорвался, попав обеими ногами под колеса прицепного вагона. После этой травмы Н. А. Богораз потерял обе ноги.

 

Слово «калека» трудно сочетается с понятием хирург, так же как трудно представить плохо видящего летчика или потерявшего голос артиста. Работа хирурга — это многочасовое стояние за операционным столом. Здоровые ноги устают с годами, их болезни считаются профессиональными заболеваниями хирургов. Вернуться к профессии хирурга, лишившись ног, — поистине большой человеческий подвиг. Через 2 нед. Николай Алексеевич делает обход, вернее, объезд на каталке, всех больных клиники. И уже через 6 мес. после такой тяжелой травмы он, стоя за операционным столом, сделал первую операцию. Позже, через месяц, 13 марта 1921 г., он выступил на заседании Научно медицинского общества при Донском университете с докладом «Мысли об ампутации бедра», где были представлены собственные переживания и история болезни. Николай Алексеевич давал врачебный анализ своих ощущений и делился многими интересными мыслями.

 

Неожиданно для Н. А. Богораза это заседание превратилось в его чествование. Его приветствовали ученые-профессора Н. В. Парийский, Н. И. Напалков, П. В. Никольский, К. Х. Орлов, А. И. Ющенко, В. А. Барыкин, а также представители лечебных заведений, научное общество студентов и слушатели Николая Алексеевича из Томского университета. Все они говорили о большом личном мужестве ученого и желали ему новых успехов в науке.

 

Трагическое событие придало личности Н. А. Богораза героический ореол, а имя его обросло легендами. Был снят художественный фильм о безногом хирурге, который победил свой недуг. Прообразом героя фильма авторам послужил Н. А. Богораз. Уже во время работы в Москве его нашло письмо с таким адресом: «Москва. Безногому хирургу».

 

Легенды, впрочем, не всегда соответствовали истине. Например, одна из них повествует, что Николай Алексеевич руководил ампутацией своих ног. Эта легенда преподносится как быль и вошла даже в художественную литературу. Вот строки известной писательницы Веры Пановой из ее «Повести прошлых лет»: «Между прочим, когда я его узнала, он был инвалидом — обе ноги были ампутированы. Рассказывали, что несколько лет назад он попал под трамвай. Его доставили в клинику, которой он руководил. Он распорядился, чтобы поврежденные ноги были немедленно ампутированы, и сам руководил операцией, лежа под ножом».

 

Доклад Н. А. Богораза «Мысли об ампутации бедра» был напечатан, и благодаря ему мы можем восстановить мельчайшие подробности катастрофы. Свидетель этого случая проф. Н. В. Парийский вспоминает: «Как очевидец события могу сказать, что Николай Алексеевич упал головой по направлению к рельсам, но затем инстинктивно отбросил голову вместе с верхней частью туловища назад, причем ноги попали на рельсы. Все время он находился в полном сознании и обнаружил удивительное самообладание и мужество. Когда я схватил его левую ногу и сжал ее, чтобы остановить кровотечение, он сказал мне: «Возьмите повыше», так как я через платье взял слишком низкое место».

 

Николай Алексеевич говорил в своем докладе: «Я ясно помню некоторый промежуток времени с того момента, как я попал на рельсы, до того момента, как колесо трамвая переехало левую ногу, затем опять следовал промежуток времени, и колесо переехало правую ногу. Затем трамвай оказался впереди меня и остановился. Мозг сразу оценил тяжесть травмы по существу, и меня тогда же поразила ее полная безболезненность».

 

Из другого отрывка видно, что ученый-хирург остается хирургом и наблюдателем в столь сложной для себя трагической ситуации. «Когда меня подтащили к тротуару, глаза, мозг продолжали свою обычную автоматическую работу вполне отчетливо. Глаз фотографировал, а мозг оценивал одинаково как важные для меня, так и совершенно неважные обстоятельства. Я помню, как, взглянув на свои ноги, я с неприятным чувством увидел, что стопы их повернуты внутрь и назад носком. Наряду с этим я заметил среди кучки прохожих, глазеющих на меня, милиционера, который, повернувшись ко мне спиной, спокойно разговаривал о чем-то постороннем со стоящим с ним рядом человеком. Все это пронеслось в мозгу в одно мгновение, затем хирургическая дисциплина быстро взяла верх над всеми остальными чувствами. Почувствовал, что по бедру течет кровь и просачивается через одежду, я схватил свое правое бедро и сжал обеими руками, чтобы остановить кровотечение».

 

Чтобы восстановить истинную картину поведения Николая Алексеевича на операционном столе, которое не соответствует распространившимся устным рассказам, приведем еще один отрывок из доклада. «Все время меня преследовала неотвязная мысль о том, что мне самому необходимо осмотреть поврежденные части, но, по-видимому, наступило некоторое расслабление силы воли и этого, в высшей степени важного для меня, акта я не выполнил. Принесши в операционную, меня переложили на операционный стол и наложили на лицо хлороформную маску. Я помню только первый вдох и затем на мгновение крайне приятное чувство полного успокоения, физического и душевного. В мозгу перед потерей сознания мелькнула мысль, что я засыпаю удивительно скоро».

 

Итак, Н. А. Богораз руководить операцией не мог. Перенес ее под наркозом. Оперировал его пροφ. Н. И. Напалков. В операции участвовали проф. Н. В. Парийский, который сопровождал Николая Алексеевича от места катастрофы, и доктор Д. П. Мухин, который в этот день дежурил по клинике. Когда Николай Алексеевич пришел в сознание, он узнал, что ампутировано левое бедро над мыщелками. Правую ногу вначале оставили, ибо хирурги рассчитывали на возможность ее жизнеспособности. Однако Николай Алексеевич уже тогда понял, что и вторая нога погибла, так как в ней не было ни чувствительности, ни движений. На второй день была ампутирована и правая нога на 5 см ниже линии коленного сустава.

 

На левой ноге рана зажила первичным натяжением через 11/2 нед. На правой культе швы несколько разошлись, и заживление наступило через 11/2 мес. На месте рубца образовалась спайка кости с кожей. Через 5 мес. после травмы, 5 февраля 1921 г., Николай Алексеевич впервые надел протезы.

 

Вот его записи в дневнике: «6 февраля я начал ходить, держась, за перекладины 2 костылей; 7 февраля одно колено (правое) сделано подвижным размыканием замка; 10 февраля с двумя палками хожу вполне уверенно, встаю и сажусь: 11 февраля спустился и поднялся по лестнице в 60 ступеней, держась за перила и палку; 15 февраля ходил по улице с 2 палками, а также под руку и с одной палкой: 16 февраля ходил с одной палкой; 18 февраля сделал в клинике первую операцию стоя».

 

В цитированном выше докладе Николай Алексеевич сообщил: «Все-таки в настоящее время (через месяц после того, как надел протезы) я чувствую себя увереннее всего или с 2 палками, или без палок, но с кем-нибудь под руку».

 

 

Доклад содержит много интересных мыслей. Чувствуются громадная эрудиция автора, его большой профессиональный опыт, боль собственной души и вместе с тем общечеловеческий оптимизм во взгляде на будущее. «Стыдно должно быть человечеству, — говорил Николай Алексеевич, — что за 6 тысяч лет исторического существования оно не придумало ничего лучшего, чем протез». Заканчивался доклад словами: «Но как бы ни хорошо были устроены протезы, они все же крайне несовершенны и не этим путем должно идти человечество. Для замены недостающих ног должны быть взяты и мясо, и кровь, и только в трансплантации органов наука обретет возможность настоящим образом помочь обезноженному человеку». Здесь взгляд в перспективу — правильный и оптимистический.

 

В 46 лет Николай Алексеевич остался без ног. У него в то время уже были заслуги в области сосудистой хирургии, в том числе предложенная им знаменитая операция пересадки верхней брыжеечной вены в нижнюю полую вену, носящая имя Богораза. Николай Алексеевич с волевым упорством выражает надежду, что еще сможет внести «хотя бы крупицу знания на благо человечества». И это сокровенное желание он продолжал осуществлять, успешно занимаясь научными исследованиями. Впереди была знаменитая операция — сегментарная остеотомия по Богоразу, работы по пересадке эндокринных органов и основные работы в области восстановительной хирургии, в том числе формирования при помощи филатовского лоскута мужского члена, способного к совокуплению. Эти работы закрепили за Н. А. Богоразом мировую известность.

 

На последующие годы в Ростове-на-Дону приходится зенит его творческой славы. В клинику хлынули письма и ехали больные со всех концов света: из Владивостока, Парижа, Филадельфии и других городов мира. Ныне здравствующий доктор С. Б. Школьников был ответственным за почтовую переписку в клинике. Он рассказывал нам, как уже в те годы приходили письма с просьбой пересадить конечности от погибшего. Кто-то предлагал свои органы для пересадки своему брату. Легенды и фантазии народа опережали возможности науки на многие десятилетия.

 

Один из авторов этих строк хорошо помнит, как среди мальчишек таинственным полушепотом рассказывали, что хирург Богораз за большие деньги покупает себе ноги, которые может сам себе «пришить». И, проходя по главной улице города, многие поднимали глаза на второй этаж дома на углу Никольского (ныне Халтуринского) переулка, где часто в вечерние часы стоял на балконе, опираясь на перила, знаменитый хирург-профессор и смотрел на пылающее закатное оранжевое небо.

 

Н. А. Богораз приезжал в клинику в 12 ч. Близкие ученики выходили к нему навстречу и помогали подняться по ступенькам. Домой он возвращался вечером и в 20 ч ложился спать, просыпался за полчаса до полуночи. Приняв рапорт дежурного врача по телефону, садился заниматься до 4—5 ч утра и вновь спал до 9—10 ч. И так изо дня в день в течение всей жизни. Приблизительно такой стиль работы был почти у всех «богоразовцев».

 

Заведующий хирургическим отделением одной из ростовских больниц Г. С. Будагов рассказывает, как, будучи студентом он с товарищами с трепетом, ожидал операции профессора. Николай Алексеевич мыл руки сидя, и после того, как был одет в стерильный халат, к нему подходили два одетых в стерильное ассистента, и он, опираясь на их предплечья, шел, раскачиваясь, выбрасывая вперед ноги. Стена из трех человек медленно продвигалась к операционному столу. Этот вынужденный ритуал производил впечатление. В аудитории воцарялась абсолютная тишина. Слышен был лишь скрип протезов. Затем все занимали свои места и начиналась операция. Николай Алексеевич чаще всего оперировал стоя, расставив ноги и опираясь животом на высоко поднятый операционный стол. Наслаждением было смотреть как он выполнял пластические операции на лице. Трудно сказать, что больше всего вызывало к нему симпатии. Его любили больные, санитарки, хирурги, ученики.

 

Было развито у него чувство юмора, он умел шутить на работе и дома, сочинял веселые пантомимы, юмористические стихи, выразительно жестикулировал, копировал знакомых, меняя голос. На вечерах Николай Алексеевич был неизменно тамадой, «атаманом», блистал остроумием. Он не принимал алкогольных напитков. Пил, как правило, боржом, так как страдал болезнью печени.

В свободное время Николай Алексеевич посещал концерты, театры. Дома, сидя в кресле, любил слушать пение своей маленькой внучки. По ночам иногда включал приемник и слушал музыку, имел хороший слух, легко схватывал мелодию и напевал, любил старинные романсы. Увлекался приключенческой литературой. На полках домашней библиотеки рядом с классиками стояли переплетенные комплекты журналов «Вокруг света», «Мир приключений», «Аргус». На семейных торжествах в доме Н. А. Богораза собирались артисты филармонии и театров и устраивался импровизированный концерт, в котором принимали участие и медики. За роялем неизменно сидел Борис Зиновьевич Гутников, будущий профессор, ученик Николая Алексеевича.

 

Н. А. Богораз хорошо знал иностранные языки. Газеты, журналы, книги по специальности и произведения художественной литературы читались им на немецком, английском и французском языках.

 

Возвращаясь к этапам творческого пути Н. А. Богораза, следует сказать, что в 1925 г. на XVII съезде российских хирургов им была предложена операция удлинения и одновременного устранения деформации нижней конечности, получившая название «сегментарной остеотомии по Богоразу». Операция была одобрена съездом, быстро стала популярной в стране. В том же году были изданы в Ростове-на-Дону «Лекции по клинической хирургии». Учитывая, что с 1917 г., после выпуска руководства П. И. Тихова по частной хирургии, не было издано ни одного учебника, становилось понятным, какое важное значение имел этот труд для студентов и хирургов.

 

В 1926 г. проходил XVIII съезд российских хирургов, который был посвящен хирургии селезенки и радикальным операциям паховых и бедренных грыж. На съезде было 1147 делегатов, сделано 59 докладов, 278 человек участвовали в прениях. С программным докладом выступал А. В. Мартынов, который впервые на съезде предложил апоневротическую пластику. Свои доклады представили такие профессора, как П. А. Герцен, С. П. Федоров, И. И. Греков, С. С. Гирголав, Е. Л. Березов, В. А. Шаак, А. В. Вишневский и др. Приковало внимание делегатов съезда сообщение Н. А. Богораза о пересадке щитовидной железы от больной базедовой болезнью больной микседемой с хорошим результатом. Среди выступавших в прениях по докладу были В. Н. Розанов, В. А. Оппель, Н. Н. Бурденко, А. В. Мартынов, И. Э. Гаген-Торн. Смелая мысль пересадить от больной железу, перенасыщенную гормоном, которая была у нее причиной болезни, к другой больной, у которой причиной страдания был недостаток этого гормона, стала украшением съезда. Н. Н. Назаров из клиники В. И. Разумовского представил материал — тридцать один случай операции больных язвенной болезнью желудка и двенадцатиперстной кишки по методике Н. А. Богораза.

 

В 1927 г. общественность отмечала 30-летний юбилей врачебно-научной деятельности Н. А. Богораза — событие, которое не могло не взволновать ученого. Яркое впечатление оставила речь председательствующего на юбилейном заседании проф. Н. И. Напалкова, который перечислил основные заслуги Н. А. Богораза и дал им оценку и блестящий анализ. Собравшиеся могли вновь проследить этапы жизненного и творческого пути юбиляра.

 

Н. И. Напалков нашел настолько хорошие слова, что мы не можем не привести отрывки из его речи. Обращаясь к юбиляру, Н. И. Напалков говорил: «Северо-Кавказское краевое хирургическое общество и научно медицинское общество при университете постановили устроить торжественное совместное заседание для чествования Вас по поводу 30-летия Вашей научно-врачебной деятельности. Два мотива руководили названными Обществами в их решении. Во-первых, совершенно естественное стремление публично засвидетельствовать Вам глубокое уважение и признание Ваших заслуг в науке, в просвещении страны; во-вторых, в момент строительства нового уклада научной жизни выявить в Крае, где лишь в последние годы старого порядка началась организованная научная работа, те пути, которые ведут к появлению не начетчиков от науки, а независимых исследователей, вождей науки, в ряду которых Вам принадлежит неоспоримое место».

 

О серии работ Н. А. Богораза до получения кафедры в Варшавском университете Н. И. Напалков сказал, что они уже тогда выявили «хирургическую опытность, широту кругозора и оригинальность мышления», и далее продолжал: «Нелегок был Ваш профессорский путь: работа на фронте войны, эвакуация университета, разруха гражданской войны, восстановление клиники в условиях жестокого режима экономии, наконец, тяжелая болезнь — все это отнимало силы и время от академической работы, но все трудности были побеждены, развернута широкая хирургическая работа, собран большой кадр талантливых сотрудников, проделан длинный ряд научных исследований, напечатано много ученых работ. В работах Ваших и Ваших учеников, Николай Алексеевич, можно подметить основное стремление к сохранению и восстановлению функции поврежденных и заболевших органов. Даже Ваши многочисленные работы об усечении конечностей преследуют эту цель. С функциональной точки зрения проведено исследование частичных ампутаций стопы уже в Вашей диссертации. Естественно, что отсюда явился переход к разработке пластических операций и как основа для самых широких пластических возможностей: разработка сосудистого шва и сохраняющие операции на кровеносных сосудах.

 

Среди Ваших достижений в этой области есть такие изящные в хирургическом смысле операции, как пересадка брыжеечной вены в полую. И другую особенность Ваших работ позвольте отметить: они всегда полны хирургических фактов. Но Вы не избегали и теоретических выводов из этих фактов... Я не буду перечислять всех работ Ваших и Ваших учеников, их очень много, за сотню, и они создали Вам почетное имя в хирургической литературе. Заслуги в общественной жизни выявляются в тех приветствиях, которые получены в Ваш адрес. В них выявляется и нравственное обаяние Вашей личности».

 

Лучшим подарком юбиляру был выпуск сборника, посвященного юбилею, где было напечатано много работ учеников Н. А. Богораза.

 

Николай Алексеевич продолжает активно трудиться — искать, творить, терять, ошибаться и снова находить. В поисках научной истины попадал он и на ложные пути, иногда приводившие в тупик. Так, не оправдало надежд его предложение по переливанию больным людям бычьей крови — предложение, против которого активно выступал с самого начала Н. И. Напалков. Работа Н. А. Богораза и его учеников по лечению язвенной болезни желудка соустьем между желчным пузырем и желудком, несмотря на то что имела, казалось бы, правильное теоретическое обоснование, вызвала у ряда хирургов отрицательное мнение, хотя поначалу имела сторонников (Н. И. Напалков, В. И. Разумовский). В последующем она была снята с повестки дня и в настоящее время представляет только лишь исторический интерес. Но в науке и ошибки поучительны. Они помогают найти путь к истине.

 

В ростовский период творческой деятельности Н. А. Богораз добился и других крупных успехов. Так, в 1937 г. он выполнил интересную работу —пересадку гипофиза трупа карликам. Как бы полемизируя делом против положения известной статьи С. П. Федорова «Хирургия на распутье», в которой утверждалось, что в разработке новых оперативных методов хирургическая наука исчерпала себя, Н. А. Богораз предложил новые оперативные приемы и модифицировал старые в различных областях хирургии. Однако основной его идеей была хирургия восстановительная. В 1936 г. он разработал операцию, имевшую мировой резонанс, — полное пластическое восстановление мужского полового члена, способного к совокуплению, из филатовского лоскута на хрящевой основе.

 

Н. А. Богораз участвовал в организации и проведении краевых съездов хирургов, представлял на них в большом количестве работы своих учеников, много выступал в прениях, чем способствовал развитию научной и практической хирургии в крае, и в этом большая его заслуга как гражданина и ученого.

 

 

Если вернуться к хронологическому изложению событий, то следует сказать, что в 1935 г. вышло руководство «Частная хирургия» под редакцией Н. А. Богораза и П. Н. Обросова при участии проф. В. И. Разумовского в 3 томах. Это был ценный вклад в отечественную хирургию. В том же году в жизни Николая Алексеевича произошло важное событие. За выдающиеся заслуги в развитии советской науки указом Президиума Верховного Совета РСФСР ему было присвоено почетное звание заслуженного деятеля науки РСФСР. А в 1939 г. трудящиеся Дона оказали особое доверие Н. А. Богоразу, избрав его в Ростовский областной Совет депутатов трудящихся. Несмотря на большую занятость, он активно включается в работу Совета.

 

В 1940 г. выходит его книга «Восстановительная хирургия» (первая часть) с трогательным посвящением жене — своей многолетней спутнице. В этой монографии изложены годы труда и раздумий, в ней сконцентрированы мысли ученого, особое внимание уделено новой отрасли отечественной медицинской науки — восстановительной хирургии. Давая в руки каждого хирурга эту книгу, Н. А. Богораз писал: «Восстановительная хирургия представляет собой область заманчивую и приносящую громадную и наиболее осязательную пользу человечеству, и поэтому в высшей степени важно сделать ее доступной каждому врачу, занимающемуся хирургией». И с первых же дней Великой Отечественной войны стало ясно, насколько прав был Н. А. Богораз и насколько своевременно вышло его руководство, с помощью которого советские хирурги возвращали тысячи покалеченных и обезображенных войной раненых в семью и общество, а многих — в строй.

 

Вторая часть рукописи «Восстановительная хирургия» уничтожена в издательстве во время войны. В последующем она целиком написана заново. Этот факт также свидетельствует о воле и мужестве Н. А. Богораза. Высокой оценкой этого выдающегося труда явилось присуждение Н. А. Богоразу в 1950 г. Государственной премии I степени.

 

Однако вернемся к началу 40-х годов. Как всегда, энергичный, полный творческих планов, Н. А. Богораз продолжал трудиться на своем посту, руководя по-прежнему клиникой, являясь председателем Ростовского областного общества хирургов, организатором съездов хирургов Северного Кавказа, выполняя депутатские обязанности, когда в мирный ход трудовой жизни вторглась война. Отечество было в опасности, и Николай Алексеевич — ученый-патриот — не видит для себя более почетного долга, чем служение Родине в эти трудные годы. Он ускоренно готовит молодых хирургов для фронта, одновременно много работает, консультируя и производя сложные операции в военных госпиталях Ростова. Не следует забывать, что это был уже пожилой человек.

 

При приближении вражеских войск к городу Н. А. Богораз в возрасте 67 лет с наличием тяжелого физического недуга пережил всю трудность эвакуации. Летом 1942 г. многие сотрудники института были до последних дней в городе, выполняя возложенные на них обязанности, и за день до его захвата врагом отправились, часть из них пешком, терпя лишения, в тыл страны. Выехал и Н. А. Богораз, выехал из города, где прожил четверть века, всю наиболее творчески активную часть жизни.

 

Коллектив института оказался разобщенным. Одни профессора и преподаватели эвакуировались на Кавказ, другие — на Волгу, в Сибирь и Среднюю Азию. Н. А. Богораз уехал в Ташкент. Судьба подготовила ему в эти годы еще один удар. В Ленинграде во время блокады погиб его единственный сын Николай Николаевич.

 

Н. А. Богораз в Ташкенте работал в госпитале, отдавая всю силу своего таланта восстановлению здоровья и боеспособности воинов, получавших на фронте тяжкие ранения. Быт стал трудным. В довоенном периоде, казавшемся теперь далеким прошлым, осталась многокомнатная квартира с просторным солнечным кабинетом. Теперь довольно большая семья жила прямо в госпитале, который располагался в здании педагогического института. Это был класс, перегороженный фанерными щитами до потолка. Прямо против дверей в коридоре стояли больничные койки. Иногда, правда, очень редко, Николая Алексеевича среди ночи поднимал дежурный врач и просил помощи: в одной из палат раненому после ампутации нужна была моральная поддержка. Николай Алексеевич одевался и шел к раненому, опираясь одной рукой на палку, другой на руку кого-либо из близких. Затихали возбужденные ночным происшествием палаты и коридоры, по которым проходил, покачиваясь на протезах, пожилой человек, знаменитый хирург. Он садился возле «буйствующего», сдвигал на лоб очки, быстро моргали его глаза и двигались брови, усы топорщились. Угадывая характер раненого, он журил его то сердито, то переходя на шутку. Удивительно успокаивающе действовал он на больных.

 

В Ташкенте отмечался юбилей 45-летия врачебной деятельности Н. А. Богораза. Раненые в каждой палате госпиталя просили его посидеть с ними — и так в течение почти целого месяца Николай Алексеевич вечерами присутствовал на торжествах в его честь.

 

Лишения военного времени не сломили этого мужественного человека. Он был по-прежнему энергичен, жизнерадостен, остроумен. Жизнь Н. А. Богораза была очень насыщенной. Непрерывные операции, консультации, работа над рукописью «Восстановительная хирургия». В Ташкенте его окружали интересные люди. В редкие свободные часы у него собирались молодые врачи, артисты Киевского драматического театра им. И. Я. Франко, художники из Ленинграда, преподаватели военных академий, эвакуированные из столицы. Известный киноактер А. Хвыля после травмы на съемках фильма «Александр Пархоменко» подружился с Николаем Алексеевичем и охотно пел ему свои украинские песни. Приходил тогда еще малоизвестный скульптор-антрополог А. Герасимов. По воскресеньям Николая Алексеевича навещал дома сдружившийся с ним акад. В. П. Филатов, впервые предложивший для пластической операции кожный стебель.

 

Н. А. Богораз в Ташкенте активно продолжал вести исследовательскую работу. Совместно с С. О. Португаловым он предложил закрытие дефектов ребер при «сердечных грыжах» ребрами, полученными от оперированных больных. Здесь же он высказал мысль о возможности после заживления свищевых ран начинать реконструктивные операции значительно раньше общепринятых сроков. Основанное на большом личном материале, это предложение явилось значительным вкладом в хирургическую науку военного времени и позволило сотням раненых раньше обычного срока возвратиться в строй.

 

В Ташкенте Н. А. Богораз руководит Научным обществом хирургов. За успехи в развитии науки и в подготовке врачебных и научных кадров ему в 1943 г. было присвоено почетное звание — заслуженного деятеля науки Узбекской ССР. Верховный Совет Узбекской ССР, высоко оценивая заслуги Н. А. Богораза, наградил его также Почетной грамотой. В этом же году его избрали заведующим кафедрой факультетской хирургии педиатрического факультета ІІ Московского медицинского института. Н. А. Богораз приехал в Москву заведовать кафедрой.

 

В Москве Н. А. Богораз получил лучшую по тому времени клинику, где в разное время работали Б. С. Вейсброд и А. Н. Бакулев. Одновременно он стал ведущим хирургом главного госпиталя Вооруженных Сил имени Н. Н. Бурденко. В 1944 г. Советское правительство наградило Н. А. Богораза орденом Ленина, что явилось еще одним свидетельством высокой оценки трудов замечательного ученого перед наукой и Родиной.

 

Н. А. Богораза продолжали привлекать вопросы восстановительной хирургии. Решению их он отдавал все свои уже далеко не молодые и не столь мощные силы. Его часто посещают зарубежные гости, которые восхищаются результатами оперативного лечения. Но ничего оригинального в науке, имеющего мировой резонанс, он уже не предложил.

 

О самых последних годах работы Н. А. Богораза в Москве сотрудники вспоминают, что его характер был мягкий, не резкий, в отличие от ростовского периода. Оперировал он уже мало. Значительная часть времени теперь уходила на консультативную работу.

 

Ученого не покидает мечта о пересадке конечностей, и он проводит опыты в этом направлении. Особое внимание уделяет разработке сосудистого шва. Студенты охотно посещают его лекции и с удовольствием слушают разбор больных, который Н. А. Богораз проводит, умело используя свой большой профессиональный опыт.

 

У В 1947 г. от тяжелого диабета умирает Ольга Кирилловна. Сила воли и духа помогают Николаю Алексеевичу справиться с горем, активно работать. После присуждения Государственной премии (1950) K Н. А. Богоразу стекаются еще больше больных, приходят груды писем. Николай Алексеевич находит время на них отвечать. Порой его домашние опускают в почтовый ящик до двадцати писем в день. Среди поздравлений была телеграмма и от известной писательницы Веры Пановой, где были такие слова: «Много лет тому назад в Ростове-на-Дону ваше умение, смелость, талант спасли мне жизнь».

 

Однако с годами руководить коллективом становится все труднее. Старческие недуги одолевают, и в 1951 г., достигнув 77-летнего возраста, Н. А. Богораз вынужден оставить работу. Через 2 нед. после этого у него возник инфаркт миокарда, с которым, несмотря на свой возраст, он справляется. Не вполне окрепнув, Николай Алексеевич переносит операцию по поводу ущемленной паховой грыжи. Его привозят в клинику, которой он ранее заведовал, уже как пациента. Операцию делает А. А. Кешишева—его сотрудник и ближайший помощник. Послеоперационный период протекает гладко. Через 11/2 мес. ущемляется паховая грыжа с другой стороны. Семья просит Б. В. Петровского, который после Н. А. Богораза принял клинику, оперировать Николая Алексеевича. Послеоперационный период опять протекает без осложнений.

 

За полгода до смерти Н. А. Богораз слег: не хватало сил двигаться на протезах, но по-прежнему, много читал и шутил, лежа разбирал письма и рукописи. С появлением телевизора стал рьяным поклонником телепередач.

 

Второй инфаркт миокарда стал роковым и последним. 15 июля 1952 г. проф. Николай Алексеевич Богораз умер на 79-м году жизни. Погребли его, как он завещал, под одной могильной плитой с женой на кладбище «Введенские горы». Во время похоронной процессии на подушечках несли ордена Ленина, Трудового Красного Знамени и медали — награды, которые Н. А. Богораз безусловно заслужил своим неутомимым трудом.

Педагогическая деятельность и создание школы

История университетской науки знает, хотя и немного, преподавателей — крупных специалистов, настолько увлеченных научно-исследовательской работой или практикой, что преподавание невольно отходило у них на задний план и выполнялось, может, и добросовестно, но без души. Выдающийся ученый Н. А. Богораз уделял много энергии и времени преподавательской и педагогической деятельности.


Будучи воспитанником Российских госпитальных клиник, Николай Алексеевич в своей преподавательской деятельности придерживался пироговского завета подчеркивать индивидуальное в массе одинаковых болезненных случаев, что можно осуществить, только широко привлекая студентов к работе в палатах, перевязочных, операционных, к курации больных.


В предисловии к книге «Лекции по клинической хирургии», изданной в 1925 г., Н. А. Богораз отмечал: «Конечно, мой труд не претендует на исчерпывающую полноту даже в тех скромных пределах, которые он охватывает, и я смотрю на него как на попытку дать возможность начинающим хирургам разобраться хотя бы в некоторых индивидуальных образах хирургических заболеваний при свете современных достижений».


На лекции перед основной темой обычно показывалось несколько больных с различной патологией. На следующей лекции студенты могли вновь видеть этих больных уже после операции или из уст лектора узнать их судьбу и послеоперационный диагноз. Таким образом, студенты контролировали правильность своих рассуждений и знали то интересное, что делалось в клинике. Только после этого лектор переходил к изложению основной темы.


Н. А. Богораз читал лекции по госпитальному типу, т. е. представлялась не столько нозологическая единица, сколько сам больной, C индивидуальными особенностями его страдания. Не углубляясь тщательно в патогенез, Н. А. Богораз основное внимание уделял клинике, дифференциальной диагностике, врачебному мышлению и выбору способа лечения.


В 1935 г. Н. А. Богораз и П. Н. Обросов при участии В. И. Разумовского выпустили трехтомное руководство «Частная хирургия», труд большого коллектива авторов. Большинство глав второго тома, относящихся к хирургии брюшной полости, а также большой раздел в третьем томе «О заболевании эндокринных желез» написаны Н. А. Богоразом. Ряд глав представлен его сотрудниками (А. З. Цейтлин, Б. З. Гутников, 3. И. Карташев). Отличительной чертой этого руководства от аналогичных зарубежных и отечественных был новый подход к изложению хирургической патологии с учетом профессиональной патологии и врачебно-хирургической экспертизы больных. Таким образом, было положено начало советской методологии в обучении хирургии.


Отношение Н. А. Богораза к ученикам было отеческим. Стало традицией всей школой собираться у Николая Алексеевича дома в день его рождения. Приходили ученики и в праздники. Радушной хозяйкой хлопотала за столом Ольга Кирилловна. В семейных событиях также принимали участие ученики.


В первые годы становления молодой Республики Советов, в годы всеобщей разрухи, когда еще не был достаточно устроен быт и часть молодых врачей испытывали материальные трудности, Николай Алексеевич помогал найти им дополнительный заработок, рекомендуя их в качестве консультантов или дежурантов в другие лечебные учреждения. Начинающих исследователей Николай Алексеевич поддерживал морально в трудные минуты. На ответственных экспериментах присутствовал сам.


Пытливая исследовательская мысль, профессиональная эрудиция и опыт, широкая образованность, знание иностранных языков, глубокая человечность сделали его популярным среди студентов, привлекли к нему способную молодежь и помогли создать свою школу.


Уместно вспомнить, как Н. А. Богораз охарактеризовал свои методы, принципы и пристрастия в науке. «Наибольшим достижением клиники являются ее работы по сохраняющей и реконструктивной хирургии, — писал он, — здесь целью является реконструкция органа, принципом — сохранение его функции и методом — пластическое оперирование». Из круга этих проблем выросли ученики, ставшие впоследствии известными учеными, профессорами, заведующими кафедрами (Т. Е. Гнилорыбов, Б. З. Гутников, 3. И. Карташев, A. Цейтлин, В. И. Хенкин, С. О. Португалов, М. И. Шрайбер, Р.И. Акулова и др.).


Среди учеников Н. А. Богораза были такие, которые не заняли кафедр, но тем не менее внесли свой вклад в науку, учили молодежь, были заметными хирургами и достаточно яркими личностями. Вспоминаются В. В. Лясковский, И. Д. Ваниев, Н. В. Новосельцев, И. А. Сорокин, М. Г. Чарыхов. Их любила и им подражала молодежь. В различных городах страны работали или продолжают работать И. Г. Дзилихов, И. Г. В. Ф. Костриков, В. М. Хоранов, Д. П. Мухин, Н. Т. Назаров, А. В. Смирнов, Герой социалистического труда А. В. Шлепов и др. Из учеников Н. А. Богораза московского периода известны 3. З. Бойкова, И. М. Белоусова, Г. М. Тер-Егазаров.


На надгробии одного из учеников Н. А. Богораза старейшего хирурга Ивана Дмитриевича Ваниева высечены слова: «Еще долго будут ходить по земле спасенные тобой люди. Еще долго будут спасать людей твои ученики». Слова эти как нельзя лучше показывают смысл и итог прожитой жизни хирурга и могли относиться к каждому из богоразовцев, кто уже ушел из жизни и кого мы смогли вспомнить на этих страницах.

Основоположник восстановительной хирургии

Каждый хирург, занимающийся восстановительной хирургией, поражается размаху, который характеризует научную деятельность Н. А. Богораза в этой области. Читая его печатное наследие, удивляешься его оптимистическому задору, темпераменту и влюбленности в восстановительную хирургию, которые он сохранил в течение почти 50-летней хирургической деятельности. Следует отметить, что почти нет такой области восстановительной хирургии, в которую он не внес бы нового, творческого и прогрессивного.


Н. А. Богораз делает оригинальное предложение о возможности сохранить конечность при удалении обширных злокачественных опухолей. Операция реплантации нижней конечности на сосудисто-нервной ножке выполнена Н. А. Богоразом в 1913 г. Впоследствии такая же операция была сделана на верхней конечности. Путем освобождения сосудисто-нервного пучка, подтягивания его кверху и удаления сустава удавалось спасти конечность в случаях, ранее кончавшихся ампутацией. Совместно со своими учениками (Б. З. Гутников, К. А. Чиковани и др.). Н. А. Богораз доказал, что при определенных показаниях конечность следует не ампутировать, а только резецировать в пределах пораженных сегментов. Проф. В. И. Разумовский назвал эту операцию «последним этапом на том пути, на который вступил своей гениальной операцией Пирогов», и в этом смысле ошибся. Пересадки полусуставов и суставов, сопровождающиеся выделением и сохранением сосудисто-нервного пучка, которые теперь производятся в клинике (М. В. Волков, С. Т. Зацепин, А. С. Имамалиев, П. П. Коваленко, А. А. Корж, С. С. Ткаченко, Н. Н. Трапезников и др.), являются дальнейшими звеньями в цепи развития пироговской идеи, в которую включил свое немаловажное звено и Н. А. Богораз.


Для лечения циррозов печени Н. А. Богораз предложил пересаживать брыжеечную вену в нижнюю полую вену (1913). Таким образом, он осуществил идею пустить венозный кровоток в систему полой вены, минуя перекрытую систему портальной вены. Операция до сих пор находится на вооружении хирургов многих стран. Во Франции ее предпочитают производить в хирургии детского возраста. Проф. Н. И. Напалков назвал эту операцию «изящной в хирургическом смысле».


В 1925 г. на XVII съезде российских хирургов была предложена сегментарная остеотомия бедра. Смысл ее состоит в том, что бедренная кость перепиливается в нескольких местах, затем, после наложения скелетного вытяжения, между сегментами вновь образуется костная ткань и, таким образом, удается исправить деформацию и удлинить конечность. Вот оценка, которую дал операции проф. С. О. Португалов: «...без всякого преувеличения сегментарную остеотомию по Богоразу можно отнести к мировым шедеврам хирургического искусства».


В историю хирургии имя Н. А. Богораза вошло в связи с разработкой им методики полного пластического воссоздания при помощи филатовского лоскута и хрящевой пластинки мужского полового члена, способного выполнять свои функции (1936). «Новая операция, — писал проф. Б. В. Парин, — не имевшая исторического прецедента и давшая высокие функциональные результаты, вызвала необычайный, сенсационный интерес, быстро получила довольно широкое практическое применение и породила большую литературу». Акад. В. П. Филатов назвал операцию своеобразным апофеозом своему стеблю. Впервые в мире был пластически воссоздан функционирующий орган.


Н. А. Богораз был пионером сосудистого шва. Им впервые было предложено закрывать дефект артерии заплатой из вены. Занимаясь изучением вопроса о реплантации конечности, Н. А. Богораз совместно со своими учениками (В. Л. Хенкин, 1940) впервые добились в эксперименте после отсечения конечности собаки обратного ее приживления. Эта работа для того периода была смелым и совершенно новым этапом. Сосудистую пластику под руководством Н. А. Богораза развивали его ученики, ставшие видными учеными (А. З. Цейтлин, Т. Е. Гнилорыбов, В. Л. Хенкин). Известны работы Н. А. Богораза по пересадке желез внутренней секреции.


Н. А. Богораз разработал комплекс хирургических приемов, посредством которых ползающие по земле калеки поднимались и учились ходить, — так называемое поднятие ползающих.


Необходимо особо отметить большую роль, которую сыграл Н. А. Богораз в развитии восстановительной хирургии черепа, лица, уха, челюстей и пластики кожного покрова. Широко пользовались Н. А. Богораз и его ученики филатовским стеблем и свободными лоскутами при различных пластических операциях, замещая рубцы и различные кожные дефекты, скрашивая вид обезображенного лица и других частей тела.


Как в трудные годы первой мировой войны, так и в период тяжких испытаний Великой Отечественной войны проф. Н. А. Богораз страстно верил в светлое будущее, верил в бессмертие научной мысли и культуру цивилизованных людей. Хочется вспомнить слова, произнесенные Николаем Алексеевичем еще в 1921 г.: «Пусть велика разруха, пусть тяжко лихолетье, я не боюсь за науку. Это такой источник, который никогда не иссякнет. Культура — это челнок, плывущий теперь по свирепым волнам разгневанного моря общей разрухи. Но как ни опасен путь, челнок этот не утонет, потому что на корме его сидит наука, хоть она и в лохмотьях, но она Богиня и поэтому бессмертна. Пусть волны грозят ее затопить, пусть гибнут ее жрецы, наступит час и найдутся избранники, которые донесут священный огонь до другого берега». Из этих слов видно, что Н. А. Богораз не только верил в дни сегодняшнего прогресса, но и ощущал их, и ради этого не жалел ни сил, ни времени, ни здоровья.


Основная заслуга Н. А. Богораза состоит в том, что он выделил из общей хирургии группу приемов, систематизировал их, объединил общими задачами и методами, заложив, таким образом, основы того, что мы называем теперь восстановительной, или реконструктивной, хирургией. Громадные заслуги его в этой области общепризнаны. Ученики, почитатели и продолжатели идей Н. А. Богораза в 1967 г. провели в Ростове-на-Дону научную конференцию, посвященную проблемам восстановительной хирургии и памяти Н. А. Богораза. Приехали ученые из многих городов Советского Союза. Заслушанные на конференции доклады еще раз подчеркнули всю плодотворность поисков хирургов, которые продолжают и развивают сегодня идеи своего учителя.


В 1974 г. в Ростове-на-Дону отмечалось 100-летие со дня рождения Н. А. Богораза. В память об этом событии была изготовлена медаль, которая теперь вручается за заслуги в развитии восстановительной хирургии. На здании кафедры госпитальной хирургии, где более четверти века творил Н. А. Богораз, установлена мемориальная доска. Снова гости со всех концов страны и из-за рубежа прислали работы, которые были прочитаны и обсуждены на юбилейной конференции как доклады. Этой конференцией ученики и последователи ученого почтили Н. А. Богораза как творца многих разделов восстановительной хирургии.


Пережив несколько войн, Н. А. Богораз внес весомый вклад в военную травматологию. Каждый занимающийся сосудистой хирургией вряд ли пройдет мимо его имени. Справедливо подчеркивается его заслуга как создателя школы. И, наконец, Н. А. Богораз интересен как личность, как человек, вступивший в единоборство с судьбой и победивший ее.


На памятнике Н. А. Богоразу можно было бы высечь его слова, как нельзя лучше характеризующие сущность ученого: «Пусть потеряны ноги, но остались глаза, чтобы наблюдать окружающий мир явлений, остался мозг, чтобы систематизировать эти явления и выводить из них законы, и остались руки, чтобы творить эксперимент и внести еще хотя бы крупицу знаний на благо человечества».