Очерки истории русской хирургической литературы
Заслуженный деятель науки проф. А. М. Заблудовский
(Продолжение)
Хирургия 1947
ЛИТЕРАТУРА 80-х ГОДОВ ХІХ СТОЛЕТИЯ
Состояние русской хирургии в 80-х годах XIX столетия. «Воспаление суставов» Н.Д. Монастырского. Его же «Современное лечение ран». «Основы хирургии» Л.Л. Левшина. «Руководство к хирургической патологии и терапии». Ф.К. Боригаупта. «Оперативная хирургия» Н.И. Студенского. «Курс оперативной хирургии» А. А. Боброва. «Хирургический вестник» (1885-1894)
Как мы указали в предыдущей главе, 60-е и первая половина 70-х годов были временем сравнительного застоя в развитии хирургии. Но с начала 80-х годов положение стало резко меняться. Антисептический метод лечения ран к этому времени окончательно укоренился на Западе, и под покровом антисептики оперативная хирургия стала делать огромные успехи, отмечая каждый год рядом крупных достижений. На видное место начала выходить немецкая хирургия, и клиники Бильрота в Вене, Бергмана в Берлине, Фолькмана в Галле стали приобретать характер мировых хирургических центров. Быстро прогрессировала и французская хирургия, выдвинув таких ученых, как Оллье, Террье, Люка-Шампионьер и др. В Швейцарии (в Берне) высоко взошла звезда Кохера. Все это, естественно, отразилось на развитии западноевропейской хирургической литературы.
Иначе обстояло дело в тогдашней России. В стране господствовал застой. Был застой политический (это была эпоха реакционного режима на Александра III), был застой экономический, когда немногочисленные русские заводы искали заказов и часто не находили их, был застой и в науке. Приходится ли удивляться, что хирургия не составляла исключения? Антисептика являлась революционным началом в хирургии, за нее нужно было бороться, а борцов оказалось немного. Профессоры в значительной степени принадлежали к правящей верхушке и склонны были не столько ломать старое, отжившее, сколько сохранять его. Когда потребовались в большом количестве хирурги-новаторы, то их почти не оказалось. Таким новатором был К. К. Рейер в Петербурге, но он находился в почти враждебном окружении, что не могло не отразиться на литературной деятельности, как его, так и его школы. Петербургскую хирургию тогда возглавлял Е. И. Богдановский, профессор Военно-медицинской академии, один из преемников Пирогова по кафедре госпитальной хирургии. Он слыл крупным ученым, почти не имея научных трудов; был почетным членом Хирургического общества Пирогова, не посещая его. Судьба отказала ему и в оперативном искусстве, а если он все же считался первым хирургом в Петербурге, то это показывает, как невысок был уровень хирургии в столице тогдашней России. Слава Богдановского, вероятно, основывались на том, что он был опытный диагност и хороший учитель, конечно, в школьном понимании этого слова, так как не может быть руководителем научной школы человек, сам не работающий научно, да и вообще отставший от современной ему хирургии. Для объяснения сошлемся на его «Записки по клинической хирургии», вып. 1. Характерно уже то, что книга, вышедшая в 1867 г., содержит лекции, читанные Богдановским в 1876 г.; стало быть, истекшее десятилетие прошло бесследно для профессора. «Записки» содержит 51 лекцию, уместившуюся на 177 страницах, т. е. на каждую лекцию приходится в среднем несколько больше 3 страниц. Наконец, если в виду, что эти «Записки», как значится в подзаголовке, составлены студентами V курса Военно-медицинской академии, то ценность этой книги уже к моменту выхода ее в свет станет понятной. Другой профессор клиницист Военно- медицинской академии Насилов во всех отношениях стоял ниже Богдановского и научно-литературно бездействовал.
В Москве в то время и в полном блеске развернулась деятельность Н.В. Склифосовского. Это был выдающийся хирург, профессор и организатор, но давший в литературном отношении гораздо меньше того, что можно было бы ожидать от него. Почти все его работы носят казуистический характер, крупных трудов, тем более монографий и руководств, у Склифосовского не было вовсе. Славой весьма искусного хирурга и главы школы пользовался проф. В.Ф. Грубе в Харькове, но научных статей он не писал. Из провинциальных научных центров оазисом представлялась Казань, где тогда действовали молодые, прогрессивно в науке настроенные профессоры Студенский и Левшин. Поэтому хирургическая литература 80-х годов бедна монографиями научно-исследовательского характера.
Это не значит, однако, что это десятилетие не оставило следа в истории нашей науки. Именно в 80-х годах стал выходить «Хирургический вестник» - первый в России журнал, специально посвященный хирургии, в котором был напечатан ряд замечательных для своего времени работ. Появились и хирургические руководства, стоявшие на уровне знаний своего времени. Были, наконец, и деятели в области хирургии, которые должны быть признаны выдающимися и в настоящее время. К ним в первую очередь относится профессор Клинического института (ныне ГИДУВ) Н. Д. Монастырский. В его судьбе и характере деятельности есть нечто, сближающее его с Шимановским. Как и последний, Монастырский быстро прошел свой жизненный путь (1847-1888), скончавшись после операции удаления почки, пораженной новообразованием. Как и Шимановский, Монастырский оставил яркий след в литературе как автор нескольких замечательных работ журнального характера (он первый в России сделал и описал операцию наложения желудочно-кишечного соустья, первый в мировой литературе описал удачно протекающий случай холецистоэнтеростомии). Он же является автором и двух монографий типа руководств, представляющих лекции, читанные им в Клиническом институте. Одна из них носит название «Современные взгляды на патологию и терапию воспалений суставов» (Петербург, 1887). Она содержит 18 лекций, изложенных на 340 страницах, т. е. весь этот раздел рассмотрен с исчерпывающей полнотой. Мы не будем здесь останавливаться на изложении содержания этой книги, теперь, конечно, сильно устаревшей, но интересно одно его замечание: «В доантисептическое время для операции над суставами имелось одно жизненное показание. Теперь же вскрывают суставы, нисколько не стесняясь, даже при незначительных функциональных расстройствах, а иногда так просто для диагностических целей, как, например, при невправимых вывихах, чтобы искать и устранить причину, противодействующую вправлению. Старые хирурги, будучи вынуждаемы на оперативное вмешательство, делали большей частью резекцию, т. е. они разрушали сустав. Мы же достигаем теперь при помощи более простых вмешательств несравненно большего, чем наши старики со своими резекциями. Этим мы обязаны в немалой степени дренировке суставов, которую, по справедливости, можно считать высшим триумфом антисептической хирургии… В большинстве случаев антисептическая дренировка способствует надлежащему стоку выделяемого вернее и лучше, нежели типичная резекция доантисептических времен, и потому именно сделалось теперь возможным ограничивать в довольно значительной степени как первичные, так и точно вторичные резекции суставов» (стр. 10-11).
Для современного читателя значительно больший интерес представляет другой труд Монастырского « О современном лечении ран» (Петербург, 1886) также состоящий из лекций, читанных в клиническом институте. Нынешняя его ценность в том, что он дает ясное понятие о развитии антисептики в России о том периоде ее, когда она только начинала внедряться в сознание русского хирурга. Для последнего же книга в то время, когда была написана, являлась незаменимым пособием как ценное руководство, до сих пор совершенно отсутствовавшее, и эта книга послужила прототипом для ряда последующих руководств на ту же тему. Как много интересного почерпнет на этой книги современный читатель! То, что теперь кажется простым и вполне естественным, тогда казалось смелым новаторством. Так, чего проще идея закрытия ран коллодийной наклейкой, а в свое время это было довольно рискованное нововведение. «Мой помощник д-р Тилинг применял смазку коллодием даже при более крупных операциях, а именно в двух случаях грыжесечения, и остался доволен. В одном из этих случаев разрез был более чем в 20 см длиной» (стр. 37). А вот колоритное описание производства операции удаления липомы грудной стенки с соблюдением правил тогдашней антисептики. «Операционное поле я тщательно очищу карболовым раствором 1:20. Я и ассистенты мои вымоем себе руки в слабом карбоновом растворе, а инструменты положим в тазик, наполненный 50% карболовым раствором. Дальше я покрою компрессами, смоченными 5% карболовым раствором, туловище больной выше и ниже опухоли и покрою таким же компрессом ту часть операционного стола, которая находится между обнаженной частью туловища больной и мною. Эти компрессы служат для того, чтобы во время операции мои руки не могли прикоснуться к одеялу, рубахе и столу, которые, ведь, не обеззаражены. А теперь установим наш паровой пульверизатор в надлежащем расстоянии от больной и пустим его в ход. Делаю разрез по самой большой выпуклости опухоли в сагиттальном направлении, отпрепаровываю немного края кожи, захватываю опухоль, вырезаю ее, захватываю три брызжущих сосудца торсионными пинцетами, перевязываю сосуды кетгутом, в углы раны кладу дренажи, зашиваю рану и покрываю линию шва небольшим куском протектива, предварительно вымытым в слабом карболовом растворе» (стр. 62). Затем следует описание наложения типичной восьмислойной листеровской повязки. По поводу обеззараживания рук сказано: «К сожалению, очищение рук не всегда производится с надлежащей старательностью, в особенности плохо очищают обыкновенно ногти и складки кожи. Полагают вообще, что обеззараживать руки нетрудно; полагают, что даже там, где руки заведомо были загрязнены инфекционными веществами, можно их все-таки сравнительно легко и в сравнительно короткое время обеззаразить радикальным образом. Положим, оно верно, что даже весьма грязные руки можно при известном старании действительно очистить совершенно и сделать их, в конце концов, антисентическими. Но что обеззараживание рук, даже сравнительно очень чистых в обыкновенном смысле, принадлежит к задачам самым трудным и достигается только при большой тщательности, это доказывают лучше всего эксперименты Kummel из Гамбурга (стр.67).
Любопытно действие спрея: «Необходимо заблаговременно принять меры, чтобы пары карболового раствора не могли отклониться в сторону от сквозного ветра или от движение окружающих лиц. Необходимо требовать от того помощника, который взялся заведовать во время операцией инструментами, чтобы он передавал их оператору не иначе, как в карболовом тумане. Если во время операции рука хирурга или любой инструмент очутится, вследствие каких-либо причин, вне пределов карболового тумана, в таком случае не следует приближаться ими к ране без предварительного повторного очищения (стр.71). В книге мы находим подробное описание антисептического метода лечения ран, применённого Бергманом и Ребером во время русско-турецкой войны. Из книги Монастырского мы узнаем, с какой верой принимались новые антисептические вещества, вплоть до той поры, когда наступало очередное разочарование в них. Когда был предложен йодоформ, то не было конца восторгам. «Старик Nussbаuum умиляясь превосходным антисептическим качествами йодоформа, сравнивал блеск его кристаллов даже с животворящим блеском красного солнышка» и т.д. (стр. 163). Но такое воспаление хвалебных гимнов йодоформу продолжалось недолго, и автору приходится отметить, что на съезде немецких хирургов «весьма странно вел себя Кохер из Берна, отрицавший антисептическое свойство йодоформа. Сам автор (Монастырский) является горячим сторонником сулемы: «Могу вас уверить, что никакое другое противогнилостное средство не дает нам столь верной защиты против случайных раневых заболеваний, как именно сулема... При лечении сулемой раны протекают в громадном большинстве случаев замечательно хорошо» (стр. 204). Интересны те антисептические мероприятия, которые автор рекомендует врачам, готовящимся к операции. «При чревосечении я и мои ассистенты берем обыкновенно накануне общую очистительную мыльную ванну. Все присутствующие при операции снимают сюртуки и надевают на себя чистые полотняные длинные халаты, поверх сапогов мы одеваем резиновые галоши. Рукава халатов засучены выше локтей, после каждой операции следует одевать свежие халаты, вследствие чего необходимо иметь всегда достаточный запас таких халатов. (стр. 233). Как, однако, туманны были представления тогдашних даже передовых хирургов о причинах нагноения, видно из следующих строк: «Существует два взгляда на происхождение нагноения: одни полагают, что нагноение вызывается не иначе, как только микробами, а другие допускают возможность нагноения без причинного содействия микроорганизмов. Кто прав? Казалось бы, что решение этого спорного вопроса не должно представлять затруднений, стоит только обратиться к эксперименту. На самом же деле выходит, что окончательное разрешение спора не так легко, как это кажется, и вы увидите, что экспериментальная проверка встречает тут очень большие затруднения» (стр.238).
80-е годы являются периодом появления ряда хирургических учебников. В то время как оперативная хирургия, как было упомянуто выше, была представлена учебниками Саломона и Шимановского, хирургическая патология (по-нынешнему общая хирургия) совершенно была лишена учебных пособий, если не считать плохих студенческих записок лекций проф. Склифосовского в Петербурге и проф. В. И. Кузьмина в Москве. Пионером в этом деле явился проф. Л. Л. Левшин в Казани (1842-1912). Это был образованный и научно работающий хирург, одни из первых проводников антисептики в России, правда преждевременно потерявший хирургическую активность и ставший «старомодной фигурой еще до наступления настоящей старости. Но 80-е и 90-е годы была годами его расцвета, и ему принадлежит руководство «Основы хирургии» (Казань, 1886-1887). Этот труд остался не законченным – вышли лишь две части его. В первой части говорится о закрытых травмах, остром воспалении, ожогах, отморожениях, омертвениях и язвах. Во второй части говорится о ранах и переломах. Особое внимание уделяется огнестрельным ранениям, изложенным очень подробно, так что вся эта часть носит подзаголовок «военная хирургия». Автор деталью останавливается на механизме действия пуль и снарядов, причем углубляется и в частную хирургию, говоря о повреждениях печени, селезенки, почек и желудочно-кишечного тракта. В конце книги в качестве приложения имеется несколько подробных научных экскурсов по отдельным частным вопросам, о которых шла речь в тексте. Книга совершенно лишена рисунков. Большого следа в деле насаждения хирургических знаний в России книга Левшина не оставила, как, впрочем, и все другие, вышедшие отдельным изданием, довольно многочисленные труды автора.
Почти одинакова с «Основами хирургии» Левшина судьба труда проф. Киевского университета Ф. К. Борнгаупта «Руководство к хирургической патологии и терапии», две части (Киев, 1890-1891). Этот труд значительно превосходит предыдущий как по характеру изложения, так и по внешнему оформлению. Соответственно заглавию, в руководстве идет речь лишь о болезненных процессах; разделы «антисептика» и «обезболивание» отсутствуют, зато введен отдел о грыжах живота и внутренних ущемлениях. Автор объясняет это несколько странное дополнение курса общей хирургии тем, что оно требуется для полноты преподавания, ввиду важности этих отделов. По той же при чине имеется описание ряда заболеваний, входящих в область частной хирургии, так что «книга может до известной степени служить для врача-неспециалиста учебником по частной хирургии» (стр. VI). Главным преимуществом оригинального учебника перед переводным является то, что он выходит в свет с меньшим запозданием, чем последний (?!). Написана книга хорошим языком и вполне доступна для усвоения студентами, но в ней встречаются суждения, которые должны быть признаны устарелыми даже для своего времени. Так, автору известно открытие Николайером возбудителя столбняка, на которой он подробно останавливается, но в то же время он находит возможным говорить, что важную роль в этиологии этой болезни играет простуда или что столбняк обусловливается воспалением раненого нервного ствола. По руководству Борнгаупта учились преимущественно студенты Киевского университета, широкого распространения оно не получило и потому не дождалось переиздания, которого заслуживало. Если предыдущее полстолетие дало нам лишь два учебника оперативной хирургии (Саломона и Шимановского, не считая 3-й части руководства Буша), то теперь на протяжении всего двух лет вышло два подобных труда. В 1888 г. в Казани вышел учебник проф. Н. И. Студенского (1844-1891) «Оперативная хирургия». Учебник представляет собой курс лекций, читанных студентам, и потому рассчитан преимущественно на студентов и начинающих хирургов. Как пишет автор, он «осмелился отрешиться от привычки многих авторов утруждать слушателя и читателя тем, что ему никогда не пригодится. Кроме того, я старался дать критическую оценку каждому способу.... По собственному опыту знаю, как трудно начинающему разобраться в массе способов, в особенности, когда имеющие специальное назначение, без всякой оговорки, поставлены рядом с общеупотребительными способами». К сожалению, руководство почти лишено рисунков, «которых автором заготовлено было много и очень хороших»; но он должен был отказаться от помещения их, так как не мог найти на них издателя. Это обстоятельство в значительной мере снижает ценность книги, написанной хорошо, доступно и с большим знанием дела. Крупным достоинством ее является то, что она написана не хирургом анатомом, оторванным от операций на живом человеке, а хирургом-клиницистом. Некоторые замечания до сих пор поражают своей меткостью. Так говоря о резекции желудка по поводу круглой язвы привратника, автор вскользь указывает, «ничего нет удивительного, что со временем хирурги будут вырезать круглую язву и на других местах желудка» (стр. 501). Это прозорливое предсказание воплотилось в жизнь лишь спустя несколько десятилетий. Вся объемистая книга в 554 страницы говорит не только об одной технической стороне производства операции, но касается и сущности заболевания, по поводу которого производится операция, показаний к последний и достигаемых результатов, так что автор нередко вдается в рамки частной хирургии, что оживляет изложение. Невзирая на свои достоинства, «Оперативная хирургия» Студенского, как и многие другие хорошие руководства прежнего временя, не дождалась переиздания и не вошла в настольную библиотеку начинающего хирурга.
Не такой была судьба другого учебника - «Курса оперативной хирургии», составленного московским профессором А.А. Бобровым. Первое издание вышло в 1887 г.; с тех пор учебник выдержал 6 изданий, последнее вышло посмертно в 1906 г. под редакцией ученика Боброва проф. И. П. Алексинского. Учебник Боброва в течение свыше двух десятилетий являлся одним из самых популярных медицинских руководств, и можно сказать, что все русское студенчество в течение этого периода училось оперативной хирургии преимущественно, по этому курсу. И, действительно, он обладал большими достоинствами, чем каждое издание подвергалось соответственной переработке. Труд был составлен Бобровым еще в бытность его профессором кафедры оперативной хирургии, но затем Бобров все более стал выдвигаться как крупный хирург-клиницист и это, естественно, выгодно отразилось на книге. По объему курс Боброва короче «Оперативной хирургии» Студенского, так как автор преимущественно ограничивается технической стороной дела, избегая клинических замечаний. Книга также не перегружена рисунками, но уже в первых изданиях число их доходило до 300.
До 1885 г. у нас не было медицинского журнала, специально посвященного хирургии, и статьи по хирургии печатались в общих медицинских журналах, среди которых в 80-х годах наибольшим распространением и значением пользовались «Врач» и «Медицинское обозрение». В 1885 г. совсем молодой тогда Н. А. Вельяминов поставил себе смелую задачу - взять на себя как издание, так и редакторство специального органа, названного им «Хирургическим вестником».
Выше нами было обрисовано состояние русской хирургии 80-х годов, из чего следует, что обстановка для первого хирургического журнала была трудная. Но молодому редактору (едва достигшему 30- него возраста) пришлось преодолевать еще особые трудности. Он не занимал видного служебного положения, не обладал научным авторитетом и был еще весьма далек от профессорского звания. Он не мог рассчитывать на содействие тогдашних представителей петербургского академического мира, так как, являясь сотрудником Рейера, он был втянут в конфликт, существовавший между последним и проф. Богдановским, Насиловым и Коломниным, занимавшими кафедры в Военно-медицинской академии.
Введение антисептики в середине 80-х годов в России представляло еще злободневную задачу, нужно было биться за ее применение не только в хирургических «хижинах», но даже в хирургических «дворцах». Для введения антисептики в повседневный обиход нужно было быть активным бойцом. Эту задачу взял на себя «Хирургический вестник», и этим объясняется тот резкий полемический тон, которым проникнуты не только отдельные заметки, но и ряд оригинальных статей в первые годы издания журнала.
Первая книжка открывается статьей, посвященной противогнилостной тампонации ран (А.Г. Корецкого, ученика Рейера); таким образом, антисептика сразу становится во главу угла зрения. Уже в первом году в «Хирургическом вестнике» появилось немало статей, посвященных брюшной хирургии, тогда делавшей в России свои первые робкие шаги. Так, среди них должна быть отмечена небольшая статья проф. Студенского (Казань) «Разрез брюшной полости при гнойном перитоните». Случай кончился выздоровлением; это второй случай оперативного лечения перитонита, описанный в русской печати, и один из немногих в то время в русской литературе. Обращает внимание то, что в отдел оригинальных статей включены и отчеты больничных учреждений, что указывает на важность, придаваемую им редакцией. Знакомство с этими отчетами дает обильный материал для суждения о состоянии русской хирургии того времени. Рядом с отчетами о деятельности русских больниц появляются отчеты о заграничных командировках с описанием тамошних клиник. Уже в 1885 г. появляются обстоятельно и живо написанные корреспонденции В. Максимова (впоследствии профессора Варшавского университета). В следующем году присоединяются еще корреспонденции Р. Бутца, отличающиеся теми же достоинствами.
Большое внимание с самого начала журнал стал уделить рецензиям. Похвальный обычай обстоятельного рецензирования вышедших отдельным изданием трудов как-то мало привился в медицинской литературе, в то время как в научной литературе других специальностей рецензии занимают почетное место. Между тем критика сочинения зачастую является не менее ценной, чем само сочинение. Критика будит мысль, дает иной раз другое освещение предмету, она указывает, в чем слабые стороны сочинения и как нужно поступить, чтобы избежать их. Написать хорошую рецензию - трудное и во многих «отношениях неблагодарное дело и потому, может быть, рецензии, удовлетворяющие вышеуказанным требованиям, столь редки в медицинской литературе. Все это сказано нами потому, что в «Хирургическом вестнике» мы встречаем наиболее желательный для нас тип рецензий. Некоторые рецензии представляют целые статьи, значительно дополняющие и разъясняющие вопрос, затронутый в рецензируемом сочинении. Наконец, в журнале с первого же года появляется отдел «Мелкие известия», приносивший некоторым лицам крупные неприятности. Ядовитые выпады по адресу противника по поводу его неправильных или устаревших взглядов нередко мелькают на этих набранных мелким шрифтом страницах. Удары наносились метко и большей частью заслуженно, но нередко носили злобный и оскорбительный характер.
В 1887 г. напечатана статья А. Г. Подреза «О вырезывании селезенки», причем операция была произведена в частной лечебнице при ассистенции студента. Неожиданное кровотечение на операции объясняется тем, что «селезенка, упущенная уставшей рукой ассистировавшего студента, силой своей тяжести разорвала ven. lienalem y самого места выхода из вырезки». Случай закончился смертью спустя 5 дней после операции, что, однако, не мешает автору утверждать, что больная перенесла операцию благополучно. В отчете Г. Надеждина о сельской хирургической деятельности интересна высказанная мысль о «богатых хирургических залежах» в провинции, о недостаточности для них губернских и столичных больниц и о необходимости создать для них хирургическую помощь на месте. В 1888 г. помещена знаменитая статья Монастырского о хирургическом лечении непроходимости общего желчного протока, где описывается случай холецистоэнтеростомии с удачным исходом; это был первый случай такой операции во всей мировой литературе. Операция описана картинно, со всеми подробностями. Отчет А. А. Кальяна о заведуемом им хирургическом отделении Симбирской земской больницы интересен, между прочим, в том отношении, что он показывает, в каких тяжелых морально-бытовых условиях протекала работа земского врача даже в больницах губернского типа. Любопытная статья Бутца «К статистике лапаротомий В России» (из отделения К.К. Рейера), где подробно излагается приготовление больных и персонала к операции. Больные со дня поступления в отделение подвергались «строжайшей» диете. За полчаса до операции больная (речь шла о гинекологических чревосечениях) получала рюмку вина, за несколько минут до начала наркоза -8 -10 капель опийной настойки. Операционная нагревалась до 22 градусов по Р. Живот омывался маслом, скипидаром и эфиром, смачивался лимонным соком, орошался сулемой и покрывался теплыми сулемовыми компрессами. Во время операции топились оба камина, воздух насыщался карболовыми парами, причем операционная за 1-2 дня до операции окуривалась сулемой и серой. Все это происходило в 1888 г.
За первые годы существования «Хирургический вестник» в числе своих сотрудников почти не имел представителей тогдашней профессуры, да и вообще клиники представлены были слабо, особенно петербургские и московские. В этом нужно видеть, конечно, пренебрежение, а то и прямое недоброжелательство по адресу молодого редактора, который со своей стороны, как указывалось, не оставался в долгу, не упуская ни одного случая, чтобы не пустить едкого замечания по адресу академической верхушки. Но постепенно журнал завоевывал себе положение, к тому же он был единственный, и вот на страницах его появляются статьи таких маститых представителей русской хирургии как проф. Грубе в Харькове. Среди ряда авторов, тогда еще молодых, можно встретить имена, впоследствии прославившиеся. В 1890 г. появляется известная работа Сабанеева о его остеопластической межмыщелковой ампутации бедра. В обширной статье о «вылущении селезенки» авторы Н. Н. Филиппов и М. М. Кузнецов (тогда молодые ординаторы клиники Грубе) сообщают о случае удаления большой малярийной селезенки со смертельным исходом и высказываются против этой операции как недостаточно обоснованной. «В наше время хирургия не должна завоевать себе новое поле деятельности ценой человеческих жертв», - заканчивают свою статью авторы. В журнале за 1891 г. напечатана статья Богаевского об удачном случае резекции желудка по поводу рака, произведенной им еще в 1888 г., причем рецидив не отмечен свыше 2 лет. С начала 90-х годов появляется ряд статей, посвященных хирургии желчных путей.
1891 год, как мы знаем от самого Вельяминова, был критическим для «Хирургического вестника», когда над ним нависла угроза закрытия по причинам материального характера. Но, благодаря финансовой помощи, оказанной лицом, пожелавшим остаться неизвестным, журнал не только не прекратился, но стал издаваться в расширенном виде. Был расширен отдел рефератов, еще более - отдел рецензий, впервые появляются подробные протоколы Хирургического общества Пирогова до этого времени не печатавшиеся вовсе. Ряд оригинальных работ представлен в качестве докторских диссертаций. В то время как статьи, печатавшиеся в середине 80-х годов, свидетельствовали о значительном отставании русской хирургии от уровня западноевропейской науки, статьи, появляющиеся с начала 90-х годов, свидетельствуют быстром прогрессе нашей науки, снова идущей в уровень с западной. Чем объяснить столь быстрое прогрессирование «Хирургического вестника», невзирая на то, что в 1891 г. он получил конкурента в лице появившегося в Москве нового журнала «Хирургическая летопись» под редакцией проф. Склифосовского и доктора Дьяконова? Экономический застой, налагавший свою печать на все стороны русской жизни, постепенно уступал место экономическому оживлению. Это не могло не отразиться и на организации медицинской помощи и способствовало подъему русской медицинской науки. То, что это развитие производительных сил достигалось дорогой ценой- путем постепенного порабощения Российской империи иностранным капиталом, является оборотной стороной медали.
В 1891 г. в журнале исчезает отдел мелких заметок, т. е. хроники, таившей в себе столько полемического задора и яда. Журнал принимает благообразный, спокойный, как принято выражаться, академический тон. Имеет место полное признание «Хирургического вестника» тогдашней хирургической общественностью, тогда как в первые годы можно было говорить до известной степени о бойкоте со стороны академических кругов. В 1895 г. журнал меняет свое название и продолжает свое существование, именуясь «Русским хирургическим архивом», а с 1896 г. – «Летописью русской хирургии», о чем будет идти речь в следующей главе.
V ГЛАВА
ХИРУРГИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА 90-х ГОДОВ (ЭПОХИ АСЕПТИКИ)
«Современные школы хирургии» А. С. Таубера. «Физическая антисептика при лечении ран» М. Я. Преображенского. «Основы противопаразитного способа лечения ран» П. И. Дьяконова. «Руководство к общей хирургии» М. С. Субботина. «Операции на желчных путях» В. Боброва. «Воспаление червеобразного отростка и брюшины» - его же. «Хирургия головного мозга» А. С. Таубера. «Хирургическая летопись», «Летопись русской хирургии»
Как мы указали в предыдущей главе, с начала 90-х годов отмечается оживление русской хирургической науки, начинающей понемногу догонять западноевропейскую, от которой она значительно отстала в течение предыдущего десятилетия. В Петербурге вместо старомодных фигур Богдановского и Насилова появляются крупные ученые профессоры В. А. Ратимов и М. С. Субботин. В Москве, правда, заканчивается плодотворная работа Н. В. Склифосовского, но развертывается яркая деятельность профессоров А. А. Боброва и П. И. Дьяконова. То же имеет место и в провинции. Все это способствовало развитию русской хирургической литературы того времени.
Русская хирургическая наука, как и вообще вся медицинская, чутко прислушивалась к тому, что делалось на Западе. Русский хирург в значительной степени учился по иностранным переводным учебникам и руководствам, стремился при малейшей возможности поехать за границу для ознакомления с зарубежными клиниками и крупными больницами. В «Хирургическом вестнике», как было указано выше, печатались образцовые корреспонденции В. Максимова, сообщавшие о работе некоторых заграничных хирургических клиник, то же можно сказать о корреспонденциях Бутца. По этому же пути пошел профессор Варшавского университета А. С. Таубер, выпустивший на протяжении нескольких лет (1889-1893) обширный трехтомный труд «Современные школы хирургии», который является замечательным во многих отношениях. В нем автор сообщает результаты наблюдений, сделанных им за 10 лет экскурсий (1880-1890) по заграничным клиникам и хирургическим больницам Западной Европы. Он почти ежегодно посвящал летнее каникулярное время, как и два зимних семестра, изучению современных школ хирургии в главнейших государствах Европы.
Он не ограничивается мимолетными наблюдениями, а основательно изучает ту или иную хирургическую школу, привлекая для этого и обширный литературный материал, освещающий деятельность этой школы. Под школой же Таубер понимает «направление известного представителя кафедры, основанное на строго научных началах, принятое не только самим ученым, но и многими его последователями». Автор был усердным слушателем читаемых студентам лекций, очевидцем многих операций; из личных бесед с профессорами и их ассистентами он старался узнать имеющиеся недостатки и средства к их устранению». Некоторые актуальные вопросы хирургии, привлекающие его особое внимание, выделены в отдельные главы, и автор дает им оценку, как на основании личных наблюдений, так и изучения литературы предмета. Некоторые лекции, читанные студентам, автор передает почти дословно. Руководители школ представлены во весь рост.
Действуют ли они в операционной, аудитории, находятся ли на обходе палатных больных, ничто не укрывается от наблюдательного глаза Таубера, и все это находит отражение на страницах его труда. Но он довольствуется описанием нынешнего состояния той или иной клиника или деятельностью ученого лишь в данный период. Он излагает и прошлое, как самой клиники, так и ее руководителя, сообщает о нем биографические сведения, иногда разрастающиеся в отдельные главы. Как автор ни старается быть объективным, но он, конечно, не считает нужным скрывать своих собственных взглядов. Его симпатии не на стороне чрезмерной активности в хирургии; он сдержанно относится к таким активным хирургам, как Макс Шеде (Schede) в Гамбурге, к Пеану же (Pean) в Париже он относится прямо отрицательно. Весьма скептически высказывается он о таких операциях, как нефрэктомия, резекция желудка, удаление селезенки, считая, что у них нет будущего. Но, с другой стороны, Таубер отнюдь не является консерватором в хирургии, его симпатии на стороне Бергмана, Черни, Кохера, Люка-Шампионьера, сочетающих высокую оперативную активность со строгой научностью.
Первый том содержит описание английских и шотландских школ, так как автор убедился, что главные принципы научного прогресса хирургии зародились в Великобритании. Конечно, главное внимание здесь уделено Листеру и его учению, описанному с большой подробностью. Среди других хирургов особенное внимание уделено Мэк Кормаку, Спенсеру Уэлсу и Мэк Уэну. Особая глава посвящена жизнеописанию Джона Гёнтера, как родоначальника современной хирургии. Во втором томе говорится о германских школах. Здесь в центре внимания стоят клиники Бергмана и Фолькмана; отдельные главы отведены Шеде, Эсмарху, Тиршу, Черни и другим выдающимся немецким хирургам. К сожалению, среди них нет Бильрота, поскольку он действовал в Вене, а не в Германии. Подобно тому, как в первом томе отведена отдельная глава Гентеру, так здесь в отдельной главе дается жизнеописание Бернгарда Лангенбека опять-таки как родоначальника современной немецкой хирургии. Наконец, в третьем томе дано описание французских и швейцарских школ по тому же плану, что в предыдущих томах. Среди французов выделены Вернейли, Пеан, Террье, Тильо и др., среди швейцарцев - Реверден и, разумеется, Кохер. Все деятели, о которых идет речь, обрисованы во весь рост, не только как ученые, учители и врачи, но и как люди с их личными достоинствами и недостатками.
Труд Таубера сыграл огромную роль в деле идейного развития хирургов конца прошлого столетия. Будучи издан в качестве приложения к «Военно-медицинскому журналу», труд Таубера получил широкое распространение и оказал большое влияние на формирование научного мышления у русских хирургов своего времени. Но не надо думать, что труд Таубера имел значение лишь для той эпохи, для которой он был написан. Его значение далеко выходит за границы того сравнительно узкого хронологического периода, он сохранил значение и до настоящего времени. Правда, теперь труд Таубера потерял свою прежнюю актуальность, к нему не обращается читатель, чтобы изучать по нему тот или иной раздел хирургического знания; для этой цели труд Таубера, конечно, устарел, и не один взгляд автора теперь, спустя более полстолетия представляется ошибочным. Но в нем заложены достоинства, которые до сих пор не устарели. Книга Таубера дает некоторые сведения: как нужно учиться хирургии, как формируется мышление хирурга, как надо путешествовать с научной целью, на что нужно обращать внимание, посещая ту или иную хирургическую клинику, как можно стремиться брать пример у тех мастеров хирургии, портреты которых так любовно рисует автор. Труд Таубера увлекает и волнует, направляет молодого врача на путь хирургии, а молодого хирурга заставляет стремиться достичь ее вершин. А. С. Таубер, не будучи сам по себе выдающимся клиницистом (школы в собственном смысле этого слова он не оставил), сумел написать труд, который, несомненно, был бы не по силам многим крупным клиницистам, если бы они и пытались взяться за составление труда подобного рода. Книги, равной тауберовской, не имеет не только русская, но и иностранная литера тура, и теперь никто, интересующийся не только настоящим, но и прошлым нашей науки, не может пройти мимо нее равнодушно.
Если 80-е годы (особенно вторая половина их) были периодом активной разработки антисептики, то уже с самого начала 90-х годов наступает эпоха асептики, интенсивно разрабатываемой в Германии Шиммельбушем (Schimmelbusch) в клинике Бергмана и во Франции проф. Террье (Terrier) в Лионе. Это вызвало появление ряда работ и в русской печати. Среди них наиболее выдающимся надо признать исследование М. Я. Преображенского «Физическая антисептика при лечении ран» (Петербург. 1894). Экспериментируя на животных, Преображенский доказал огромное значение всасывающей повязки в деле борьбы с раневой инфекцией. Если наносить на свежие или гранулирующие раны ядовитые вещества, например, стрихнин или культуры патогенных бактерий, то наступает смертельное отравление вследствие всасывания ядовитых веществ с раневой поверхности. Но дело меняется, если сверху накладывать всасывающую повязку. Последняя является прекрасным средством для удаления микробов и вырабатываемых ими ядовитых веществ. Без труда можно достигнуть гладкого заживления ран, даже без стерилизации и химической антисептики, благодаря действию всасывающей повязки, т. е. действию физической антисептики. Всасывающая повязка влияет на условия диффузии и осмоса ядовитых веществ из отделяемого раны в тело животного. Опыты автора показали, что различные употребляемые при лечении ран порошкообразные вещества и растворы действуют исключительно своими физическими свойствами. Водные растворы имеют огромное преимущество перед масляными, как обладающие большим отсасывающим действием. Не нужно прибегать к выполнению требований листеровской повязки, которые совершенно излишни; антисептические и химические средства благотворно влияют на заживление ран, изменяя в благоприятном смысле физические факторы повязки и окружающей среды. Они-то являются важнейшими и вернейшими средствами борьбы с микробами при лечении ран.
Работа Преображенского пользуется известностью и поныне. О ней почтительно отзывается Дьяконов в своем «Лечении ран» и Оппель в «Истории русской хирургии». В новейшей программе по общей хирургии, выработанной Министерством здравоохранения, мы встречаем упоминание о работе Преображенского, как, очевидно, выдающейся. Так ли это на самом деле? Конечно, данные, полученные автором весьма интересны, но, безусловно, в своих выводах он заходит чрезмерно далеко. Ведь, собственно говоря, Преображенский начисто упраздняет не только химическую антисептику, но и всю асептику, прямо заявляя, что «асептические приемы современной хирургии при лечении ран весьма ненадежны и достижимы лишь в воображении» (стр. 344). Так говорить можно лишь чисто теоретически, не считаясь совершенно с тем, что наблюдается в клинике. Химическая антисептика и асептика были теми могучими рычагами, которые повернули клиническую хирургию на новый путь, и нельзя все сводить к всасывающему действию повязки. Эти слабые стороны вообще прекрасной работы Преображенского были подмечены тотчас после выхода этой работы в свет (см. рецензию на нее Н. Соколова в «Русском хирургическом архиве», 1895, стр. 410-415). Было указано, что прогресс не в отрицании, а в дальнейшей разработке еще не вполне законченного учения об асептике.
Распространению асептики в Германии много способствовала небольшая книга Шиммельбуша, переведенная и на русский язык. Профессор оперативной хирургии в Москве П. И. Дьяконов поставил себе аналогичную задачу, выпустив книгу «Основы противопаразитного способа лечения ран» (Москва, 1-е издание, 1895 г., 2-е издание, 1900 г.). Можно сказать, что книга Дьяконова сыграла в России ту же роль, что и книга Шиммельбуша в Германии. Со времени выхода в свет книги Монастырского «Лечение ран» прошло около 10 лет; старые воззрения были пересмотрены, многое отброшено, внесено много нового. Все это нашло отражение в книге Дьяконова. Химическая антисептика потеряла прежнее доверие, она уступила место асептике, которая является шагом вперед по пути, открытому работами Пастера, Листера, Кохера и др. Дьяконов считает, что существование двух названий (асептика и антисептика) способно только вносить путаницу в наши представления, и он предлагает заменить их одним общим названием - противопаразитный способ. В ряде глав автор рассматривает химические противопаразитные средства, физические агенты, перевязочные вещества, мероприятия, предохраняющие рану от заражения, и методику перевязки ран. Дьяконов отводит химическим антисептическим веществам весьма узкую роль в деле лечения ран, считая применение их показанным лишь тогда, когда они обладают специфическим действием на тот или иной микроб, например, йодоформ на туберкулезную палочку, или же при невозможности наложить хорошо всасывающую повязку. Заканчивая книгу, Дьяконов подчеркивает, что хороших результатов при лечении ран можно ожидать лишь при сознательном отношении ко всем подробностям обстановки больного. «Ставя выше всего такое сознательное отношение, не нужно подавлять его у окружающих. Поэтому брань на помощников и прислугу, всякая торопливость в действиях несовместимы с правильным ведением дела. Надо проникнуться сознанием, что за всякую неудачу и ошибку как свою, так и окружающих ответствен сам хирург. Поэтому в окружающих надо стараться развить не боязнь и бессмысленное подчинение, а понимание дела и разумное содействие. В этой сознательности и в проведении крайней чистоты заключается вся сущность современного лечения ран» (1-е издание, стр. 251-251).
В 90-х годах появилось «Руководство к общей хирургии» проф. М. С. Субботина. Такое наименование появляется впервые, так как прежние руководства по той же дисциплине носили другие названия («Основы хирургии» Левшина, «Хирургическая патология и терапия» Борнгаупта; всего вышло два выпуска - первый в 1894 г. и второй в 1898 г. в Петербурге). Материал изложен в виде 36 лекций, причем труд остался незаконченным; так, отсутствуют главы, посвященные переломам, вывихам, опухолям, хирургическому туберкулезу и некоторым другим разделам. Субботин стоял на высоте уровня современной науки, и потому его руководство совершенно лишено тех архаизмов, от которых, как мы видели, не были свободны руководства его предшественников. В то время кафедра хирургической патологии в России (за исключением Военно-медицинской академии) не имела особой клиники, и потому преподавание носило теоретический характер. Указывая на необходимость отдельной клиники, автор аргументирует это следующим образом: «Всем известно, что чисто теоретические лекции по хирургической патологии и терапии нигде не посещаются слушателями. Аудитории таких преподавателей, как Бильрот в Вене, остаются пустыми, когда эти преподаватели ведут курс хирургической патологии и терапии чисто теоретически, не давая учащимся клинического материала. Аудитории их пустуют, несмотря ни на какие воззвания к слушателям о целесообразности теоретических курсов по хирургии. И репрессивные меры, как показывает опыт, не достигают цели. Пора, кажется, понять, что не отсутствие в учащихся потребности к научному изучению хирургии заставляет их пренебрегать теоретическими лекциями по хирургии, а бесполезность для них этих лекций» (вып. 1. стр. 29-30).
Врачу, по специальности гинекологу, а не общему хирургу, русская научная литература того времени обязана двумя работами, представляющими выдающийся хирургический интерес. Речь идет о Василии Боброве (ассистент Московской гинекологической клиники, так до конца жизни и оставшийся приват-доцентом). Ему принадлежит первая вышедшая отдельным изданием русская монография по хирургии желчных путей под заглавием «Операции на желчных путях» (Москва, 1894). Заглавие несколько уже содержания, так как автор касается не только оперативной техники, но и физиологии, и патологии желчного пузыря, приводя не только описание операций, но обосновывая показания к ним и сообщая о достигнутых результатах. В вопросе о месте образования желчных камней автор примыкает к сторонникам образования их в самом желчном пузыре и считает удаление последнего радикальной операцией. Этот вывод тем более примечателен, что он резко расходится со взглядами столь авторитетного хирурга, как Склифосовский, и относится ко времени, когда в России еще не было сделано ни одной подобной операции. Автор не оставляет без внимания и вопрос о наиболее удобном времени для операции: «операцию лучше производить в промежутке между двумя приступами колики и вне приступа лихорадки». Работа напечатана в виде изящной книжки, и надо признать полную гармонию между ее внешним оформлением и внутренним содержанием.
В. Боброву принадлежит и другой ценный труд: «Воспаление червеобразного отростка и брюшины. Причины, течение, исходы, распознавание и хирургическое лечение» (Москва, 1899). Это - первая книга на русском языке, посвященная аппендициту, когда этот вопрос был еще новым, и надо лишь удивляться, какими большими знаниями обладает автор. В предисловии он указывает мотивы, побудившие его к написанию книги: «Прошло уже достаточно лет, явилось немало клинических и экспериментальных работ, страсти улеглись, расширился запас фактических данных, многое спорное стало неоспоримым для всех, и наступило удобное время сделать более правильные выводы. Получив командировку за границу в 1898 г., я еще раз проверил в клиниках и госпиталях запас знаний по этому предмету и желаю теперь поделиться ими». Теперь для нас наиболее интересной является глава о лечении аппендицита. Если оперировать в остром периоде, то многое слагается не в пользу благоприятного исхода, потому что: 1) больной измучен от боли, рвоты и лихорадки; 2)живот вздут и кишки растянуты газами; 3) кожа загрязнена; 4) приходится оперировать среди гноя; 5) часть раны приходится дренировать, что облегчает развитие грыжи; 6) имеется угроза развития калового свища. Поэтому лучше оперировать в период затишья, когда все вышеуказанные явления отсутствуют». Очевидно, автор понимал под операцией в остром периоде операцию при явлениях перитонита; другими словами, все учение об оперативном лечении острого аппендицита было еще впереди.
В 90-х годах появился первый труд, посвященный хирургии центральной нервной системы. Мы имеем в виду «Хирургию головного мозга» - клинические лекции А. С. Таубера (Петербург, 1898). Отсюда видно, как неточны те, кто относит начало нейрохирургии в нашей стране лишь на несколько десятилетий назад, тогда как можно уже говорить о целом полстолетии. Хорошо изданный том в 429 страниц содержит 25 лекций, разделенных на 5 отделов. В них излагаются анатомия, физиология и патология головного мозга, травматические повреждения, включая сюда и кортикальную эпилепсию как последствие травмы черепа; далее, говорится о мозговых гнойниках, новообразованиях в полости черепа и мозгу и, наконец, об оперативном лечении психических страданий мозга (травматический психоз, хроническая водянка головного мозга). Лекции изложены не только живо, но местами увлекательно, со свойственной автору эрудицией и литературным вкусом, и книга, безусловно, сыграла свою роль в деле насаждения нейрохирургических знаний в нашей стране.
В 1891 г. стал выходить второй по времени хирургический журнал «Хирургическая летопись», т. е. одновременно с «Хирургическим вестником». Краткая история основания нового журнала такова. Хирургическое общество издавало «Летописи» Общества, содержащие доклады, читанные на заседаниях Общества, имевшие место прения и отчеты должностных лиц Общества. Редактировал «Летописи» П. И. Дьяконов, человек с ярко выраженным уклоном в сторону журнальной работы. Узкие рамки «Летописи», видимо, тяготили его, он мечтал о выходе на более широкую дорогу, т. е. превратить издание, опирающееся на тесный круг авторов и подписчиков, в издание, близкое каждому русскому хирургу. Но нужно было соединить любовь к редакторскому делу с высоким научным авторитетом, который придал бы вес новому журналу, привлек бы к нему авторов и, что было тогда не менее важно, подписчиков. Таким научным авторитетом П. И. Дьяконов тогда еще не обладал и потому он обратился за содействием к Н. В. Склифосовскому, который согласился быть соредактором журнала, получившего название «Хирургическая летопись», и нести материальные жертвы, избежать которых тогда было совершенно невозможно. Первая книга журнала вышла без обращения от редакции, объясняющего мотивы появления нового журнала. Задачи журнала были изложены в другом месте - в годичном отчете Хирургического общества в Москве, составленном П. И. Дьяконовым. «Хирургическая летопись» выходила в течение почти 5 лет, причем было выпущено 5 томов. Журнал был недостаточно долговечен, чтобы оставить прочный и глубокий след в истории русской хирургии, но по качеству он, безусловно, стоял на высоте.
Первая книга журнала открывается статьей самого Н.В. Склифосовского «Растяжение желчного пузыря», представляющей значительный интерес как одна из первых статей по хирургии желчных путей в России. Кроме оригинальных работ, обычно крупных размеров (до 30-40 страниц), в журнале печатались так называемые клинические наблюдения (то, что теперь принято называть случаями из практики), отчеты различных хирургических учреждений, отчеты годовых съездов немецких и французских хирургов. Очень хорошо был поставлен отдел рефератов, как русской, так и иностранной хирургической литературы, зато был слаб отдел рецензий, особенно по сравнению с теми, которые печатались в «Хирургическом вестнике» и на которых могут учиться и нынешние советские рецензенты. Очень неплохо был поставлен отдел «Разные известия», т. е. хроника, содержащая сведения з академической жизни, как у вас, так и за границей, сообщения персонального характера и т. д.
1895 г. был последним годом существования «Хирургической летописи». Склифосовский, живший в то время уже в Петербурге, предложил Вельяминову, издававшему «Русский хирургический архив» (являющийся продолжением «Хирургического вестника»), объединить оба журнала под новым названием, однако, содержащим отзвуки прежнего - «Летопись русской хирургии». Вельяминов принял это предложение, и под этим названием журнал, имея редакторами Вельяминова и Склифосовского, выходил до 1902 г., когда Склифосовский выбыл из состава редакции вследствие окончательного выезда из Петербурга».
Оригинальные статьи «Летописи русской хирургии» дают обильный материал для знакомства с состоянием хирургии конца прошлого столетия. С полным блеском ведется отдел корреспонденций, посвященных описанию заграничных клиник. Особенное внимание привлекает статья харьковского приват-доцента М. М. Кузнецова, давшего подробное описание клиники Микулича в Бреславле, с прекрасной характеристикой самого руководителя и его ближайших сотрудников. В дальнейшем Кузнецов дал талантливые очерки некоторых других заграничных клиник (особенно Кохера в Берне), которые и до сих пор достойны, быть прочитанными современным поколением хирургов. Мы не можем здесь хотя бы вкратце остановиться на большинстве работ, печатавшихся в этом журнале. Среди наиболее выдающихся нужно отметить следующие: «Оперативное вскрытие околосердечной сумки и анатомические ее основания» Войнич-Сяноженского (Петербург). Труд этот (размером 250 страниц напечатан в трех книжках журнала за 1897 г.), основанный на большом числе анатомических исследований, внес много нового в тогда еще совсем не разработанный отдел хирургии сердца, и данные автора надолго сохранили свое руководящее значение. В 1898 г. напечатана на 70 страницах работа Цейдлера о кишечной непроходимости одна из первых работ в русской литера туре и одновременно одна из более обстоятельных на эту тему. В. 1900 и 1901 гг. напечатана обширная работа киевского хирурга К. М. Caдежко, составленная из нескольких статей, объединенных общим заглавием «Хирургия желудка». Эта талантливая работа (размером около 150 страниц) заслуживает быть прочитанной еще и теперь. Выделяется статья М.М. Кузнецова «О способах кровоостановки при резекции печени» с немецким предисловием Микулича, признавшего, что способ Кузнецова «это яйцо Колумба в технике хирурга печени» (напечатана в 1901 г.). В 1900 г. появляется одно нововведение: рефераты русских хирургических работ систематизируются в виде единого обзора, составление которого берет на себя такой выдающийся деятель на ниве русской хирургической науки, как П.М. Тихов, тогда еще хирург Костромской земской больницы. Этот обзор занимает 77 страниц печати, и в таких же приблизительно размерах он сохранился и в последующие годы. П.М. Тихов дал прекрасное описание клиники проф. Ру (Roux) в Лозанне и хирургического отделения Кюммеля в Гамбурге - описание, по достоинствам не уступающее таковым Кузнецова.
1901 год был последним в жизни «Летописи русской хирургии». В заключительной книге помещена статья «От редакции», в которой сообщается, что Н.В. Склифосовский вследствие болезни выходит из состава редакции и что в дальнейшем единственным редактором-издателем остается Н.А. Вельяминов. Там же говорится, что, невзирая на наличие других хирургических журналов, редакция все же уверена, что материала для печатания в данном журнале будет достаточно. Таким образом, даже не скрывался взгляд, что хирургические журналы являются по отношению друг к другу конкурентами, а не союзниками. Да и мудрено это было скрывать, если учесть, что все хирургические журналы печатались себе в убыток, что, впрочем, объяснилось не равнодушием русского хирурга, а его финансовой слабостью.
